Правда, в последний год его немного вытянул мой маленький сын Марк. Марина благополучно родила его вскоре после нашего переезда, выкормила, подняла, и вновь с головой окунулась в торговую деятельность. Малыш рос под присмотром нянек и слуг, но ему не хватало мужского воспитания – я тоже не всегда мог уделить ему достаточно времени.
Однажды после обеда у меня выдалось несколько часов, свободных от дел, и я решил посвятить их сыну. Не стал звать слуг, приставленных к нему, а просто побрёл по дому. В комнатах Марка не было, и я выглянул во двор. Там, под руководством Агенора и воинов-десятников, молодые новобранцы постигали азы военной науки. Раздавались команды, лязганье мечей, стук щитов, топанье ног, обутых в сандалии.
Среди зрителей – в основном свободных от хозяйственных обязанностей слуг – я увидел и Марка в сопровождении одного из своих опекунов, раненого при бегстве из Олисипо воина – хромого Петрония, который не мог продолжать службу в рядах моей гвардии. Ветеран с некоторой тоской смотрел на своих товарищей, занятых боевым делом, и, очевидно, страдал от невозможности к ним присоединиться.
Но и Марк наблюдал за происходящим с не меньшим восхищением. Вцепившись в руку Петрония, он во все глаза смотрел на воинов, весь подался вперёд, даже легонько двигался в такт некоторым командам.
Кончился урок строевой подготовки, и начались поединки на мечах. Молодые воины «сражались» друг с другом, а десятники ходили между ним – подсказывали, поправляли, показывали. Тут мой парень не выдержал. Подобрав какую-то палку, он принялся самозабвенно размахивать ею, подражая бойцам. К нему подошёл Кастул, остановил беспорядочные махания, взял руку малыша в свою, и показал, как надо наносить рубящий удар.
К чести маленького Марка, удар у него получился почти сразу. Старый легат одобрительно кивнул, и стал показывать парню другой вид удара – колющий. Малыш также старательно принялся повторять и этот урок.
Я колебался – с одной стороны, я планировал провести время с сыном, а с другой – не хотелось нарушать общение Кастула с малышом: оно могло помочь ветерану, отвлечь его от грустных мыслей. Сделать выбор мне помог слуга, нашедший меня, чтобы доложить о прибытии гонца из порта, с какого-то корабля – я вновь окунулся в дела.
А через несколько дней ко мне явился Марк в сопровождении сияющего легата. Сын был облачён в самый настоящий римский доспех и вооружён деревянным мечом – точной копией боевого.
– Вот, – торжествующе объявил Кастул, – изготовил на досуге! У парня изумительные способности к военному делу! Не переживай, броня очень лёгкая, ему не будет тяжело.
Доспехи были изготовлены на славу, очень походили на настоящие, и Марк ими страшно гордился. Я не возражал против нового увлечения, но мысленно постановил уделять сыну больше времени.
* * *
Мы с Кастулом сидели в уютной беседке в саду, вяло переговариваясь, и делая долгие паузы. Разговор явно не клеился, и меня не покидало чувство, что старый вояка только ждёт благовидный момент, чтобы уйти к себе. Я и раньше замечал, что это уже не тот могучий воин и искусный оружейник, что был в Олисипо, но только сейчас понял всю глубину этих перемен.
– Послушай, Кастул, что с тобой происходит? Ты очень изменился, стал совсем другим. Я сказал бы, что ты угасаешь!
– А чему мне радоваться, Алексиос?
– Разве тебе плохо живётся в нашем доме? У тебя есть всё, что нужно для жизни… – я не закончил фразу, так как оружейник перебил меня.
– Что у меня есть? Вкусная еда и мягкая постель? Я очень благодарен тебе, что ты даёшь мне пищу и кров, но мне больше по душе военные походы, битвы, сражения. Даже то, чем я занимался там, в Олисипо – изготовление и торговля оружием и доспехами приносило мне больше радости!
– Но ведь этим можно заниматься и здесь! Скажи только слово, я куплю тебе оружейную мастерскую, и ты снова сможешь заниматься любимым делом!
– Раньше ты более внимательным, Алексиос, и лучше понимал меня, – покачал головой бывший легат, – изготовление оружия было моим увлечением, жалкой заменой настоящего дела – ты помнишь, с какой охотой я взялся за обучение твоих солдат! Моя стихия – военное дело!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Но ведь у нас ты тоже стал обучать моих воинов! Помогал с муштрой новобранцев, которых привели мои легионеры, обучил их уже основам командования, показывал новые тактики построений, рассчитанных на новое количество людей. Твоя помощь была очень ценной для меня!
Старый воин снова покачал головой.
– Алексиос, хоть ты и мой друг, но мы с тобой очень разные, и дело тут не в возрасте. Ты в душе купец, торговец, и строишь свою малую империю на золоте и выгоде. А я воин, ничего не понимающий в торговле, но способный построить, создать армию и пойти в бой. Ты убегаешь от войны, не потому что ты трус, я хорошо знаю, что это не так. Но там, где я ринусь в бой, ты уйдёшь в сторону. Я имперский легат, и если необходимо, положу в неравном бою всех своих воинов, и погибну сам. Ты же избежишь боя, но спасёшь не только себя, но и своих людей. Тебя любят и уважают наши воины, с которыми ты сражался в одном строю, которых потом вывел из Олисипо, спас их семьи, дал землю и работу. Они простые, суровые ратники, но хорошо помнят добро. Сейчас твоя армия растёт и обучается. Однако наступит момент, когда надо будет идти в бой, иначе твои воины начнут роптать, обрастать жиром и жаловаться на скуку. Ты не понимаешь этого, потому что ты торговец, а не воин.
– Кастул, ведь именно поэтому я просил тебя о помощи в создании армии!
– Да, именно поэтому. Я помог тебе, но дальше твоё войско справляется само, и я больше не нужен. Не хочу превозносить себя, но воины моего уровня не могут доживать свои дни в бездействии и комфорте.
Мы немного помолчали. Я видел, что Кастул хочет ещё что-то сказать, но выжидает момент – очевидно, стараясь не обидеть меня. Наконец он решился.
– И ещё, Алексиос. Я не знаю, откуда ты пришёл, каков твой род, но ты не римлянин. Гражданин Рима, но не римлянин. Ты прекрасно чувствовал себя в Западной империи, отлично чувствуешь себя здесь, в Восточной, замечательно будешь чувствовать себя в другом месте. Это не хорошо и не плохо, это жизнь. А я родился в Риме, жил в Риме и умереть хочу в Риме, либо на поле боя, защищая мой Рим. Вряд ли ты поймёшь меня, но это так. Я никогда не оставлю тебя без своей помощи, никогда не уйду без твоего согласия, никогда не перейду на сторону твоих врагов. Но если через полгода-год ничего не изменится, я попрошу у тебя разрешения уйти. У Рима много врагов, и лучше я погибну в схватке с ними, чем буду доживать свои дни в сытости и комфорте.
Кастул залпом допил своё вино, повернулся и направился к себе. Остановился на пороге, обернулся ко мне и с улыбкой сказал:
– Ещё одна причина, по которой я не покину тебя сейчас, это Марк. У тебя замечательный сын, и я с ним сдружился, не как с ребёнком, а как с маленьким мужчиной и воином. Я постараюсь за это время научить его всему, что знаю сам, с поправкой на его возраст, конечно. Не знаю, какое поприще ты для него готовишь, но навыки воина ему пригодятся всегда.
Старый легат поднял руку в салюте и вышел. А я остался сидеть за столом, и давать себе мысленные клятвы сделать всё возможное, чтобы не огорчать своего друга и быть ему опорой не хуже, чем он был опорой для меня. И ещё, я чувствовал, что не во всём он прав. Да, я не римлянин, ни по рождению, ни по своим предкам. Но я чувствую странную привязанность к этому городу-государству, мощнейшей империи этого времени, не знаю, как лучше обозначить. Да, мне комфортно в любой стране, но я очень хочу, чтобы Рим в конце концов не пал, а возродился. Только что я для этого могу сделать?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Никто из нас не подозревал, что судьба не даст нам ни года, ни полугода передышки, что скоро грянут события, которые в конце концов и приведут нас на палубу корабля капитана Луция, покидающего Восточную Римскую империю – называемую Византией, или Грецией…
