Я нажала на кнопку автоответчика. Слышать это было пыткой, и я со стоном кинулась в ванную. Меня рвало.
– Ну и скотина! – раздался за моей спиной хриплый голос подруги. – Кончай блевать, блёвом делу не поможешь! Ну все, все, на, попей водички! Ты посмотрела, он вещи забрал?
– Нет, мне в голову не пришло...
– В твою голову умные мысли вообще крайне редко приходят! Пошли посмотрим!!
И она почти волоком потащила меня вверх по лестнице. Мы вошли в нашу просторную дивную спальню. Алина швырнула меня на кровать как мешок с тряпьем и решительно распахнула дверь гардеробной. Левая половина вешалки была пуста.
– Суду все ясно! – сквозь зубы проговорила Алина. – Погляди, твои цацки на месте?
– Какие у меня цацки? Я все вбухала в дом...
– Ну он же тебе что-то дарил.
Его подарки были на месте.
– И то хлеб. Хоть не вор... Ну да, ему надо сохранить лицо. Он же не хочет потерять бизнес. А что бабу бросил, это неважно... Чтоб им всем провалиться... Слушай, а ведь к тебе мать с дочкой приехать должны...
– Господи, не напоминай, я вообще не знаю, как теперь жить, а тут они. Я хотела похвастаться, доказать, что не зря старалась...
– Вот и докажи! А что? Дом у тебя дай боже, сама тоже выглядишь будь здоров. Вот и займись родными людьми, покажи им Калифорнию, поезди с ними.
– Да ты что, стыд-то какой, жених, можно сказать, из-под венца слинял...
– А это вопрос интерпретации, и только! Сбежал? Ничего подобного, это ты ему вовремя коленкой под зад дала! И не вздумай растекаться в слезах! Ты должна всем своим видом показывать, будто рада до смерти, что избавилась...
– Я не смогу!
– Сможешь, как миленькая! Знаешь, ты должна и мать, и дочку встретить сияющая и веселая. Привет, мои родные, у меня все о'кей, я жениха турнула и счастлива, что вижу вас! Ничего, справишься! Держи фасон, подруга, и не огорчай своих.
– Ты не понимаешь, я же их бросила... И ради чего? Как мне им в глаза смотреть? Стаська, по-моему, меня вообще ненавидит...
– Так уж и ненавидит! Она же вот согласилась приехать к тебе на свадьбу!
– Не произноси при мне этого слова! Я не выдержу!
– Все ты выдержишь, подруга! И забудь ради бога про замужество! Кому оно в наше время нужно?
– Мне... я всю жизнь мечтала выйти замуж... быть женой...
– Видно, слишком сильно мечтала.
– Может быть... Алина, милая моя, скажи, что мне теперь делать? – взмолилась я в полном отчаянии.
Она посмотрела на меня с явным сочувствием, потом как-то криво усмехнулась и произнесла своим прокуренным голосом:
– Что делать? Насрать и посолить!
Леокадия Петровна
Странно, в последнее время мне часто снится Лёня. Раньше я видела его во сне очень редко, а теперь вдруг... Может быть, это он меня зовет, может, я скоро умру? Но мне еще рано, я хочу жить, я чувствую себя еще нестарой... Или эти сны связаны с идиотскими подозрениями, с цветами на могиле? Вряд ли... Недавно я вдруг решила поехать на кладбище, проверить. Цветов не было, женщин тоже. Мне стало легче, но... Или это страх перед полетом в Америку? Но я никогда не боялась летать, даже любила. Может, предчувствие авиакатастрофы? Но Стаська? Может, надо отменить все к чертям? Или попытаться обмануть судьбу и поменять билеты? Ах да, эти билеты нельзя поменять, слишком дорого. Боже, что же будет? Почему при мысли о встрече с Адькой внутри все сжимается? Я так боюсь этой встречи. Что-то она не звонит, хотя мы летим уже через пять дней. Наверное, закрутилась перед свадьбой. Столько хлопот... Только бы она наконец была счастлива, моя бедная глупая девочка. А Стаська просто невероятно похорошела. Мы с ней все-таки купили ей новые тряпочки, довольно дорогие. И, разумеется, они ей к лицу. Подлецу все к лицу. А что может не идти красотке в семнадцать лет? Ариадна в этом возрасте была очаровательна, но совсем по-другому. Они вообще мало похожи, мать и дочь. Ариадна маленькая, хрупкая, нежная, а Стаська высокая, сильная, спортивная. Почему-то я в последнее время стала побаиваться ее. Мне все кажется, что она вот-вот что-то выкинет. Но в последний месяц все спокойно. Мы встретили Новый год на даче у Геры, как всегда мило, весело, по-семейному, и Стаська была само очарование. Брат сказал мне наутро:
– Знаешь, Лёка, по-моему, у Стаськи и вправду были какие-то нелады с парнем, вот она и психовала. А сейчас, посмотри – прелесть что такое. Наша прежняя чудная Стаська...
И я не могла с ним не согласиться. Но все-таки...
Возвращаясь вечером после эфира, я увидела, что на ступеньках возле нашей квартиры сидит Марик, одноклассник Стаськи, умный, красивый и очень обаятельный мальчик из хорошей семьи.
– Марик, ты что здесь делаешь? – удивилась я.
Он вскочил.
– Здрасте, Леокадия Петровна.
– Ты чего здесь сидишь? Стаськи дома нет? – встревожилась я.
– Да нет, она дома. А я... в себя приходил. Извините, я пойду.
– Погоди! Что значит в себя приходил? От чего?
– Да так, неважно, – пробормотал он, – передайте ей, что я больше никогда к ней не подойду. Никогда!
В голосе его прозвучали металлические нотки, совершенно ему несвойственные. И он кинулся вниз по лестнице. Ага, значит, она его обидела. Ну да ладно, разберутся.
Я вошла в квартиру.
– Стаська, я пришла!
Она вышла в прихожую. Вид у нее был невозмутимый.
– Привет, Лёка! Тебе звонил какой-то Иван Трефильев. Ты его знаешь?
– Знаю, это неинтересно. Слушай, а что у тебя с Мариком?
– Насплетничал? – презрительно скривила губы Стаська.
– Нет, просто я его встретила, и он был какой-то очень странный.
– Он тебе ничего не сказал?
– Он просил передать, что больше никогда к тебе не подойдет.
– Ну и фиг с ним! Больно нужен!
– Вы поссорились?
– Лёка, у тебя своих забот нету? На фиг тебе о Марике беспокоиться?
– Я не о Марике, я о тебе. Ты его чем-то обидела?
– Ну это как посмотреть! Если констатация факта может человека обидеть, значит, человек полный идиот.
Я почуяла неладное.
– Какого факта?
– Ой, тебе не все равно?
– Нет, мне не все равно.
– Да ладно, это наши дела, разберемся, – пробормотала она, но уши у нее стали красные.
– Хорошо, не говори, но я позвоню сейчас Марику и спрошу у него.
– Лёка, у тебя что, крышу снесло?
– Говори! Я требую!
– Я попросила его помочь по физике. А он, вместо того чтобы решить задачку, начал мне объяснять, да так тягомотно, ужас! Я сказала, что, если не хочет нормально помочь, пусть проваливает...
– Ну и какой же ты факт констатировала?
– А я сказала, что он жидяра.
– Что? Что ты сказала? – я зашлась от бешенства.
– Что слышала. Пусть не нарывается.
Я подошла и отвесила ей оплеуху.
– Ты сдурела? – закричала она.
– Это ты сдурела! – И я ударила ее по другой щеке. Никогда за все годы я не била ее. И она совершенно обалдела.
