«Берегите лес от пожара».
Впрочем, такая надпись украшает каждый второй коробок. Но вот ощущение в руке было какое-то странное – не как от полного коробка, но и не как от полупустого. Такое он уже чувствовал, когда… но этого не может быть!
Иван остановился, открыл коробок, заглянул в него…
Внутри лежал темно-красный полупрозрачный камень с перевернутой звездой внутри.
Но коробок с этим камнем Иван оставил дома, в прикроватной тумбочке! Как же он попал к тому коротышке?
Ледяной иглой вонзилась в голову мысль: не случилось ли чего с Юлей и мальчиком? Неужели те двое уродов все-таки выследили ее вчера и побывали в квартире?
Сам того не замечая, он убыстрил шаги и несся теперь, рассекая толпу на Среднем проспекте, как линкор рассекает волны. В метро он совсем пал духом от беспокойства и проделал путь от метро до дома Юлии минут за пять, хотя там было расстояние на все пятнадцать.
В лифт загружалась разбитная бабенка с нахальными глазами.
– О, мужчина! – обрадовалась она. – Поможете даме сумки поднести?
Сумок и правда было у нее много: объемистые пакеты из супермаркета, еще какие-то вещи – из химчистки, что ли, Иван не разобрал, подхватив все в охапку.
Бабенка громко его поблагодарила и нажала кнопку четвертого этажа.
– Это вы у Юли новый жилец? – поинтересовалась она, стрельнув на Ивана бедовыми глазами.
– Ну да, – буркнул Иван, – снял вот комнату ненадолго.
– Что ж ненадолго? – воркующим голосом спросила соседка. – Мы таких мужчин очень даже привечаем! – Она окинула его оценивающим взглядом, для этого пришлось задрать голову. – Меня вот, к примеру, Валентиной зовут, – сказала она, – если вам у Юли не понравится, то милости прошу ко мне, ниже этажом, квартира у меня чистая, аккуратная, а если кое-что починить, то это вы запросто, у вас руки золотые, вон какие перильца ребенку сделали!
Вот откуда она про перильца узнала? Юлия гостей к себе не больно приглашает. Иван сделал каменное лицо и посмотрел строго. Валентина вздохнула, сообразив, что ничего ей тут не светит.
– Передайте Юле, – сказала она, выходя на своем этаже, – что Лешка приходил, пока ее не было. Уж чего ему надо было – понятия не имею, но видела его вот как вас.
Иван буркнул что-то невежливо, ему было страшно за Юлю. Он открыл дверь своим ключом и двумя большими шагами миновал прихожую. Они были у себя.
Ежик, сидя за маленьким столиком, рисовал что-то, высунув язык от усердия, Юлия сидела за компьютером.
– Ты вернулся? – Она вскочила и хотела было броситься к нему, но сдержала порыв.
– Дядя Ваня! – Вот Ежику не нужно было притворяться и сдерживаться, он встал, опрокинув стульчик, сделал три шага вперед, потом упал на четвереньки и быстро-быстро пополз к Ивану. Но не дополз, потому что Иван подхватил его и поднял высоко в воздух.
– Ну как вы? – спросил он, чувствуя, как разжимается внутри тугой комок страха. – Ничего не случилось?
– Да ничего. В бассейн ходили, теперь я вот работаю. – Юлия кивнула на компьютер. – Знаешь, роман такой интересный, исторический…
Иван не слушал, он подбросил Ежика в воздух, подхватил его под мышку и понес на кухню. Ребенок визжал от удовольствия. Юлия выключила компьютер и побежала за ними.
Про то, что передавала Валентина, Иван благополучно забыл. Как, впрочем, и про странное происшествие с загадочным камнем.
Царь царей, великий владыка Ассирии Ашшурбанипал уединился в дворцовой библиотеке и читал. Перед ним стоял ящик из драгоценного ливанского дерева с несколькими глиняными табличками – книга о подвигах и славных делах его предков. Он читал о том, как сорок лет назад, незадолго до его рождения, ассирийская армия покорила и привела к покорности мятежный Вавилон. Нескольких вавилонских вельмож, зачинщиков мятежа, казнили, несколько сотен знатных вавилонян продали в рабство, но сам город не разрушили и святилище Бэл-Мардука, Эсагилу, не тронули. Ибо Вавилон – священный город, Врата Богов, Вавилон – старший брат Ниневии…
Но прошло двадцать лет – и Вавилон снова взбунтовался… тогда Ашшурбанипал уже был ребенком, он помнил суматоху, царившую во дворце.
Ассирийская армия снова отправилась в поход на юг, и снова Вавилон был приведен к покорности… надолго ли?
Дверь библиотеки тихо отворилась, на пороге возник верный советник царя Вади-Шамаш-Иддин.
– Что тебе нужно? – недовольно спросил Ашшурбанипал. Он не любил, когда его отрывали от размышлений.
– Прости, государь, что нарушаю твой священный покой, – проговорил советник. – Но пришла огненная весть с юга.
По всему огромному ассирийскому царству были расставлены вышки и башни с «огненными вестниками». Если в дальнем краю царства случалось что-то важное, весть об этом специальными огненными сигналами передавалась с холма на холм, с вышки на вышку, с башни на башню, пока не доходила до царского дворца.
– Что за весть? – спросил Ашшурбанипал, неохотно откладывая глиняную книгу.
– Скверная весть, государь! Вавилон снова взбунтовался!
Ну вот, опять!
Прошло двадцать лет с последнего мятежа – и этот древний надменный, беспокойный город снова восстал!
А все потому, что прежние ассирийские цари не решались довести дело до конца! Не решались стереть этот надменный город с лица земли, как стирали они десятки, сотни других непокорных городов в Сирии и Эламе, в Урарту и Халдее! Почему этот надменный город не постигла судьба всех бунтовщиков? Потому, что Вавилон – отец городов всей аккадской земли? Врата Богов, священный город? Пора с этим покончить! Городские стены разрушить, зачинщиков мятежа казнить или продать в рабство, а остальных… остальных вавилонян переселить в другой конец царства! Вырвать с корнями из родной земли, как вырывают сорную траву, и переселить куда-нибудь, допустим, на север, в горы рядом с царством Урарту… или в бескрайние болота юга…
А самое главное – забрать из Эсагилы, из главного вавилонского храма, священную статую Бэл-Мардука, главного вавилонского бога, и перевезти ее в Ниневию. Выстроить здесь подобающий храм, окружить божество преданными жрецами – и пусть вавилонский бог послужит славе ассирийского царя!
Ашшурбанипал поднял взгляд и увидел, что Вади-Шамаш-Иддин все еще стоит на пороге, почтительно ожидая повеления.
– Собери всех моих военачальников – тех, кто сейчас в столице. Пусть готовят свои войска, я поведу их на Вавилон. Надменный город должен быть сокрушен, безжалостно сокрушен!
– Слушаю и повинуюсь, государь! – Вади-Шамаш-Иддин низко поклонился и так, не разгибаясь, вышел из царской библиотеки.
Ашшурбанипал пришпорил своего коня и выехал на вершину холма.
Внизу перед ним открылся Вавилон.
Великий, священный город, Врата Богов.
Стены его, облицованные глазурованным кирпичом, ослепительно сверкали в лучах восходящего солнца, на высоких башнях развевались многоцветные полотнища.
Ашшурбанипал почувствовал странный трепет.
Ему приходилось осаждать или брать штурмом многие города: богатый Сидон, суровый Тайшебани, столицу Урарту, надменный Иерусалим, город упрямых иудеев. Но этот город… этот город – вместилище древних богов, одинаково священный для вавилонян и ассирийцев, город, откуда вышли и его предки.
Но он понимал, что должен преодолеть этот трепет, невольное почтение к великому городу. Вавилон, сердце мятежа, должен быть уничтожен, его стены нужно сравнять с землей.
К царю подъехали начальники полков, советники и приближенные. Они остановили своих коней чуть поодаль, ожидая приказаний.
– Спуститься с холма и выстроиться в боевом порядке! – приказал царь. – В центре – колесницы, я сам буду там. На правом крыле – меченосцы во главе с Шамш-уд-Карамом, на левом – копейщики…
– Позволь сказать, государь! – перебил его командир конницы. – Не следует ли нам дождаться подхода скифов?
– Как смеешь ты перебивать царя?! – Ашшурбанипал побагровел, потянулся рукой к мечу, но тут же взял себя в руки, вспомнив, что выдержка удесятеряет силы воина. – Мы не станем ждать скифов. Вы ведь знаете этих варваров – на них ни в чем нельзя положиться! Они всегда опаздывают к сражению, но успевают к дележу добычи! Нет, мы начнем без них – и без них одержим славную победу! Бунтовщики не выдержат нашего удара, солнце еще не пройдет половины своего дневного пути, как мы ворвемся в ворота Вавилона!
Начальники полков почтительно выслушали слова царя, разъехались к своим частям, и через полчаса огромная армия уже спускалась с холма на равнину.
Раздавались отрывистые команды, щелкали бичи, ржали кони.
