– Да я бороздил все моря во всех четырех полушариях! Да меня каждая портовая крыса знает, от Вальпараисо до Конотопа! А ты кто такой? Из какой щели вылез?
– Слушай, я тебя не трогаю – и ты иди мимо… – попытался Алексей уйти от прямого конфликта. – Ты ведь куда-то шел – так и иди, я тебя не задерживаю…
– Что?! Ты мне, таракан канцелярский, еще командовать будешь, по какому курсу я должен следовать?
На этот раз он не удовлетворился словами – схватив Алексея левой рукой за воротник, он сунул правую ему под нос. Алексей вывернулся, отстранился и ткнул обидчика кулаком в солнечное сплетение. Удар получился не очень сильный, Алексей вообще не отличался хорошей физической формой, но его долговязый противник крякнул, охнул и заголосил дурным голосом:
– Полундра! Сухопутные крысы мореманов бьют!
После этого он замахал руками, как ветряная мельница крыльями. Алексей пытался уворачиваться, и это ему, как правило, удавалось – только один удар попал в его левую скулу. Зато несколько раз «мореман» угодил в каких-то совершенно посторонних людей, которым это, само собой, не понравилось, и через минуту в заведении разгорелось самое настоящее побоище.
Как будто этого было мало, «мореман» зачерпнул из вазы на стойке горсть голубых стеклянных шариков и широким жестом швырнул их в толпу. Кто-то из участников драки поскользнулся на стекляшке и с грохотом растянулся на полу.
Бармен, он же по совместительству боцман, решил, что наступила пора вмешаться и прекратить безобразие. Он перепрыгнул через стойку и быстро восстановил порядок, раздав особенно рьяным драчунам несколько основательных оплеух, – видно, это ему было не впервой. Алексея и его противника, как зачинщиков потасовки, он вышвырнул за порог заведения и захлопнул за ними дверь.
Долговязый «мореман» быстро зашагал прочь, совершенно перестав раскачиваться, и меньше чем через минуту бесследно исчез в первой же подворотне.
Алексей проводил его хмурым взглядом, ощупал лицо, на котором явно появилось несколько синяков и ссадин, да еще скула вспухла.
– Ну, сволочь какая… – бессильно выругался он и тут вспомнил про заветный коробок с камнем.
Он запустил руку в карман и вздохнул с облегчением: коробок был на прежнем месте.
Однако какой-то червячок продолжал точить его душу.
Алексей огляделся по сторонам, убедился, что вокруг нет ни души, и достал коробок.
Коробок был вроде тот же самый, и внутри, как и прежде, перекатывался увесистый камешек. Но Алексей присмотрелся внимательнее…
Вместо призыва беречь лес от пожара на коробке было написано, что книга – источник знаний и по-прежнему является лучшим подарком. И вместо елочек был нарисован букварь.
На лбу Алексея выступил холодный пот.
Трясущимися руками он открыл коробок и увидел там вместо красивого красного камня, обещавшего ему светлое будущее и решение материальных проблем, круглую синюю стекляшку из тех, что наполняли вазу на барной стойке.
Алексей взвыл диким голосом.
Он понял, что его провели, обманули, как последнего лоха! Что Михась провел его, заплатил жалкие четыре тысячи (ну, пусть даже четыре с половиной) за бесценный камень, оставил его в этой третьесортной забегаловке, подослал к нему липового морячка и теперь смеется над ним, как он того и заслуживает.
Алексей бросился вслед за «мореманом», сунулся в подворотню, в которую тот свернул, – но, как и следовало ожидать, подворотня была сквозная, она выходила во двор, откуда можно было отправляться на все четыре стороны.
Приходилось признать, что камень пропал, пропал окончательно и бесповоротно. Алексей сел прямо во дворе на растрескавшийся асфальт, схватил себя за волосы и дернул. Из глаз брызнули слезы, но легче не стало. Впереди у него были нищета, безденежье и пудовые кулаки Ивана, потому что Валька обязательно разболтает, что он был в квартире, как только Иван хватится камня.
В это время фальшивый морячок был уже далеко. Жизнерадостно насвистывая, он шел по захламленному двору, где, кроме него и боевого кота с разорванным ухом, не было ни души.
Звали «моремана» Костя Бич. На самом деле он никогда не ступал на палубу корабля, но несколько лет ошивался в мурманском порту, перебиваясь случайными заработками и время от времени опустошая карманы подвыпивших моряков.
Именно там, в порту, он приобрел свои «морские» привычки и соответствующее прозвище. Правда, несколько раз настоящие моряки его били, а два раза ему пришлось сходить на зону. После второго похода у Кости случился серьезный конфликт с мурманской портовой шпаной, и он перебрался в Питер. Здесь он занимался привычным делом – очищал карманы нетрезвой публики. И вот сегодня мелкий жулик по кличке Михась показал ему лоха в «Полундре» и велел подменить спичечный коробок, который лежал у него в кармане.
Костя Бич был человек свободолюбивый и обычно не работал на заказ, но тут ему уже несколько дней не везло, деньги кончились, а Михась заплатил две тысячи вперед и обещал еще пять за коробок, и Костя решил поступиться принципами.
И вот теперь он шел на встречу с Михасем.
До сих пор у него не было удобного случая заглянуть в коробок и проверить, что в нем такое лежит. Но теперь здоровое любопытство взяло верх. Костя достал из кармана коробок, огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что поблизости нет нежелательных свидетелей.
Кот с разорванным ухом подошел поближе и с интересом посмотрел на Костю – нет ли у него какой-то еды и не хочет ли он этой едой поделиться с товарищем по подворотне.
– Брысь! – прикрикнул Костя на кота и осторожно открыл коробок.
В коробке лежал красивый красный камень. Камень был полупрозрачный, внутри него тускло мерцала перевернутая пятиконечная звезда.
– Красивый камешек! – проговорил Костя.
Он, собственно, ни к кому не обращался, но кот решил поддержать беседу и вежливо мяукнул, соглашаясь с Костиной оценкой.
– Ты-то что в камнях понимаешь! – фыркнул Костя.
Правда, сам он в драгоценных камнях разбирался немногим лучше кота, но он здраво рассудил, что, раз уж Михась заплатил ему две тысячи вперед и обещал дать еще пять, значит, это, во всяком случае, не стекляшка. А драгоценный камень такого размера и такой красоты должен стоить очень дорого.
– Нашел дурака! – пробормотал Костя, разумеется имея в виду не кота, а Михася. – Да я этот камешек запросто тысяч за двадцать толкну! А то и за сорок!
Поэтому, вместо того чтобы идти на встречу с Михасем, он направился на Васильевский остров, где жил его знакомый барыга, то есть, на обычном русском языке, скупщик краденого.
Барыга этот для прикрытия держал уличный лоток на Среднем проспекте, где торговал всякой копеечной мелочевкой: пластмассовыми заколками, расческами, батарейками, дешевыми куклами и прочей никому не нужной ерундой.
Костя пришел на знакомое место и остановился в растерянности: лотка не было.
Костя стоял, удивленно хлопая глазами: этот лоток и его оборотистый хозяин были здесь всегда, зимой и летом, в дождь и в зной, в град и в снегопад, они давно уже стали привычной, неизменной частью василеостровского пейзажа.
– Ты, молодой-красивый, что здесь стоишь? – негромко окликнула Костю женщина средних лет в темном платке, которая рядом торговала лежалыми грушами и перезрелым виноградом. – Здесь стоять не надо, здесь ходить надо.
– А где… – начал Костя, но торговка не дала ему договорить. Еще понизив голос, она продолжила:
– Ты, молодой-красивый, не Степаныча ли ищешь? Так ты его не ищи, нету Степаныча!
– Как это – нету? – растерялся Костя. – Куда же он делся? Он всегда тут был…
– Всегда был, а теперь нету… – Торговка перешла уже на шепот. – Замели твоего Степаныча! И ты тут долго не стой, молодой-красивый, а то и тебя заметут!
После этих слов Костю как ветром сдуло.
Он быстро ушел со Среднего проспекта, стараясь не переходить на бег, и замедлил шаги только на Третьей линии, неподалеку от ресторана «Подвальчик».
Ресторан этот был не из дешевых, так что Костя в нем никогда не бывал. Теперь он шел медленно, обдумывая свое сложное и безрадостное положение.
Если Степаныча замели – нужно искать на камень другого покупателя, а это непросто. Ведь незнакомый барыга запросто может кинуть и настоящую цену никогда не даст…
И тут впереди, возле входа в ресторан, Костя увидел знакомого.
Это был тощий дерганый коротышка с лицом старой обезьяны. Костя чалился с ним на нарах лет пять назад, после своих неудачных мурманских похождений. Погоняло у коротышки было Шуруп, а имени его никто не знал. Шуруп, при своей неказистой внешности и хлипком телосложении, пользовался на зоне уважением, потому что, во-первых, работал на какого-то серьезного авторитета, а во-вторых, отличался злобным и вспыльчивым характером, запросто мог из-за ерунды полоснуть ножом, так что связываться с ним боялись даже крепкие ребята.
