Наконец он заснул, заснул крепко и ничего не видел во сне.
На сундуке лежала горсть дорогих изящных колец, рядом – аккуратно сложенное голубое полотняное платье, сорочка с изящной вышивкой и пара желтых шелковых чулок с подвязками такого же цвета. Убрав за уши свои рыжие волосы, обнаженная Магдалена сидела на коленях в постели и сильными белыми пальцами мяла дряблое тело старика. Тот стонал от наслаждения. Она уже три года была его любовницей и знала, что ему нравится.
– Эдвин, кто были те двое мужчин в таверне? – спросила она, разминая его сутулые плечи.
– Которые?
– Ты их поприветствовал кубком.
Эдвин повернул голову, лежавшую на его руках, словно на подушке.
– Полагаю, тебя интересует тот, что помоложе? – поддразнивающим тоном уточнил он.
– Не смейся. – Ухоженные ноготки впились в его плоть, отчего он сладострастно содрогнулся.
– Дорогая, я так не выдержу.
У Магдалены едва не вырвалось, что это было бы чудом, но она вовремя прикусила язык. Эдвину необходимо было тешить себя иллюзиями, и она ему в том помогала. Такая сделка устраивала обоих: он получал удовольствие, она вела безбедное существование. Лучше уж старика ублажать, чем изо дня в день потрошить рыбу.
Дочь рыбака, она до четырнадцати лет прозябала в нищете. Потом в один прекрасный день ее увидел хозяин манора, объезжавший свой владения вместе с бейлифом. Спустя час она уже потеряла девственность, зато разбогатела на целых три пенса серебром. На следующий день лорд Ингрэм вернулся за ней, и она стала его постоянной любовницей. Эта роль не утомляла ее. Напротив, она любой ценой стремилась укрепить свое положение, поскольку у нее не было другого выхода. Она привыкла носить красивые наряды и драгоценности, есть белый хлеб с серебряного блюда и считала, что лучше уж умереть, чем возвращаться к прежней жизни. Когда спустя четыре года лорд Ингрэм неудачно упал с лошади и скончался от полученных травм, она незамедлительно нашла ему замену в лице Эдвина. Он был не барон, но человек состоятельный и ей нравился. К тому же он многого от нее и не требовал. Ее обязанности заключались в том, чтобы обеспечивать ему репутацию мужчины недюжинной силы – как в глазах окружающих, так и в его собственных.
– Мне просто любопытно, только и всего, – проронила она, пожимая плечами.
– Не сомневаюсь. Ниже, детка, а-а, вот так. – Он выделывал ягодицами медленные вращательные движения.
Магдалена выгнула брови. Эдвин явно был настроен доказать сегодня свою мужскую состоятельность.
– Он из Нормандии, – сказал Эдвин, опуская голову на сложенные руки. – Его зовут Николас де Кан. Он только что приобрел в собственность корабль – предмет зависти всех владельцев судов. Вот и все, что о нем известно.
Магдалена массировала Эдвину поясницу, а сама думала о молодом мужчине из таверны, представляя, какая у него упругая кожа, мускулистый торс, вспоминая его энергичное, выразительное лицо.
– Кстати, женщины его не интересуют, – сухо добавил Эдвин и усмехнулся – Что, рухнули твои надежды?
Магдалена испытала одновременно досаду и облегчение. Чтобы не рисковать своим благополучием, она доселе не позволяла себе увлекаться более молодыми мужчинами, но Николас де Кан произвел на нее впечатление. К тому же он, очевидно, был богат, раз смог купить такой парусник.
– Ты хочешь сказать, ему нравятся мужчины? Значит, в таверне с ним был его любовник?
Эдвин повернулся на спину, выставив вверх свое толстое брюхо, выпирающее, будто спина кита с пупком вместо дыхательного отверстия.
– Я хочу сказать, что у него нет времени ни на тех, ни на других и, чтобы заинтересовать его, нужно обладать несколько большими достоинствами, чем те, которыми располагаешь ты, дорогая. – Он схватил ее руку и положил на свой живот. – Но я всегда в твоем распоряжении. Пусть я не такой сильный, как некоторые из них, но и старому псу иногда требуется ласка.
Мысленно вздохнув, Магдалена, с улыбкой на губах, приступила к исполнению своих обязанностей.
Глава 12
Светло-карие глаза Роберта Уиллоби лучились удивлением и юмором.
– Что-о? Ты купила ткацкие станки Элис Лин? – Он положил руку на спинку пристенной скамьи в комнате Мириэл и скрестил ноги. В Ноттингем он приехал по торговым делам к Герберту и заодно навестил Мириэл, чтобы узнать, как она поживает, и обсудить с ней цены на шерсть. – Хм… ты весьма предприимчива.
Мириэл сердито смотрела на него, пока улыбка не исчезла с его лица.
– Будь я мужчиной, ты бы так не ухмылялся, – резко произнесла она. – Элис ни за что не продала бы мне свои мастерские, если б опасалась, что я загублю ее дело.
– Разумеется, – быстро сказал Роберт и пригладил усы. – Просто ты сообщила мне эту новость с таким ожесточенным видом, уже заранее готовясь выпустить когти, будто ожидала услышать от меня возражения.
Мириэл покраснела. Замечание Роберта было абсолютно верным. Поскольку ей всегда приходилось добиваться своего в борьбе, воинственность стала частью ее натуры.
– Что же тогда тебя развеселило?
От улыбки, вновь засветившейся в глазах Роберта, еще глубже прорезались привлекательные морщинки на его щеках. В Мириэл проснулось теплое чувство к нему. Если Герберт напоминал ей дедушку, то Роберт больше был похож на отца, которого она никогда не знала.
– Просто твой поступок стал для меня полной неожиданностью, – отвечал он… – Элис говорила, что ты, по всей вероятности, сумеешь вести дело, но все же ты еще так молода. – Заметив, как Мириэл втянула в легкие воздух, он поднял указательный палец – И пока ты вновь не набросилась на меня, позволь добавить, что я также преисполнен восхищения и гордости.
Девушка прикусила губу. Отвечать на комплименты ей было еще труднее, чем на критику. Она не привыкла, чтобы ее хвалили. Пытаясь скрыть замешательство, она встала и долила ему в кубок вина.
– Она решила удалиться в Лентонский монастырь. Говорит, ее старым костям будет трудно перенести еще одну зиму и она уже не в состоянии уделять должное внимание своим мастерским.
– Значит, она все тебе продала?
– Все как есть, – кивнула Мириэл.
– Должно быть, ты располагаешь недурным состоянием. – На последнем слове он повысил голос, будто задавая вопрос, и взял кубок.
– Мне хватает, – уклончиво ответила Мириэл. Она открыто посмотрела ему в лицо ничего не выражающим взглядом.
– И твое прошлое, как я понял, тоже покрыто мраком, – задумчиво произнес он. – Мы встречались лишь несколько раз, но ты всегда упорно избегала этой темы.
– Мое прошлое касается только меня, – сухо ответила она.
Он взболтал вино в кубке и отхлебнул глоток.
