Можно было бы собрать вещи и перебраться в другой город, например в Ньюарк, но, если Герберт, как и грозился, заявит о ней шерифу, прошлое настигнет ее и там. Не исключено, что Герберт просто припугнул ее, но если нет, ее подвергнут остракизму, – возможно, как он и сказал, посадят в колодки либо предадут церковному суду.
А может, и вправду выйти за него замуж? Тогда как супруг он получит все права на нее и ее имущество. Мириэл обхватила голову руками, вдавливаясь лицом в яркое одеяло. В глазах сразу померкло. Герберт стар, ему, должно быть, за шестьдесят. Мысль о том, что она должна делить с ним постель, была ей омерзительна. Но, рассуждая здраво, она понимала, что супружеские обязанности в постели ей придется исполнять не часто. К тому же Герберт стар и от возбуждения и волнения раздувается, как жаба, так что не исключено, что очень скоро она снова овдовеет, но при этом станет вдвое богаче, получив в придачу процветающее предприятие по торговле шерстью.
Согласиться или сбежать? Мириэл опустилась на постель и, сосредоточенно морща лоб, устремила взгляд в огонь. Ей ведь удавалось помыкать дедушкой. А чем Герберт умнее его? Пусть свяжет ее узами брака, мрачно думала девушка. Она опутает его этими узами, подчинит себе и все будет делать по-своему.
Когда она уснула, во сне ей привиделась собственная брачная ночь, но тело ее возлюбленного было молодое и мускулистое. Он раскачивался и выгибался на ней, осыпая ее поцелуями и ласками, от которых ее тело наливалось невыносимо сладостной тяжестью.
Пробудилась она вся в поту, ловя ртом воздух и сжимая между ног простыню. Сквозь закрытые ставни с улицы доносились звуки пробуждающегося дня.
Глава 13
Бракосочетание Мириэл с Гербертом Вулмэном состоялось в церкви Святой Марии утром одного из августовских дней. Церемония была скромная, хотя поздравить жениха и невесту пришли многие члены купеческого сообщества. В присутствии свидетелей Мириэл с Гербертом обменялись клятвами на каменной паперти перед церковью. Поскольку считалось, что родных у Мириэл нет, под венец ее провожал господин Брайдлсмит, исполнявший отведенную ему роль с пылким энтузиазмом.
– Набираюсь опыта, – с усмешкой сказал он. – Хоть буду знать, как Элфвен замуж выдавать.
Как только на пальце Мириэл засиял массивный золотой перстень, жених с невестой вошли в церковь и преклонили колена перед алтарем для совершения обряда венчания.
Герберт, добившись того, что хотел, светился неподдельной радостью. Мириэл улыбалась через силу. Она видела, что приглашенные смотрят на них и гадают, кто же из них кого женил на себе: симпатичная молодая вдова польстилась на богатство старика, зная, что тот долго не проживет, или хитрый старик коварством заполучил в свою постель красавицу жену и заодно присовокупил к своему торговому предприятию ее прибыльные ткацкие мастерские.
Почувствовав на своих руках влажные ладони Герберта, Мириэл подавила дрожь. Мысль о предстоящей брачной ночи вызывала у нее тошноту. В глубине души она даже жалела, что сбежала из монастыря.
– Поздравляю, госпожа Вулмэн, – сказал Роберт Уиллоби, улучив момент, когда Герберт ненадолго оставил ее одну, чтобы пообщаться с гостями. В зеленоватых глазах, как всегда, пряталась насмешка. – Если б я знал, что старый лис проявит такую прыть, я и сам бы не мешкал. – Наклонившись, он поцеловал Мириэл в щеку, окутав ее терпкими мужскими запахами нарда и можжевельника.
– А если б я знала, то, наверно, бежала бы быстрее, – уныло призналась девушка.
– Так он взял тебя силой? – Уиллоби бросил взгляд на Герберта. Тот уже оставил гостей и спешил на выручку жене.
Мириэл улыбнулась, качая головой:
– Не в том смысле, что ты вкладываешь в это слово. К тому же многие уверены, что я заключила весьма выгодную для себя сделку.
– Значит, они слепцы.
Мириэл зарделась. В лице Роберта сквозило нечто большее, чем просто любезность, хотя, когда Герберт подошел и по-хозяйски взял ее за руку, он немедленно принял невозмутимый вид.
– Ты счастливчик, крестный, – сказал Роберт.
– Не отрицаю. – Тряхнув ощетинившейся бородой, Герберт крепче стиснул руку Мириэл.
– Желаю вам обоим счастья и благополучия в браке. – Роберт учтиво поклонился и смешался с толпой гостей.
Герберт продолжал пристально наблюдать за ним, пока Мириэл не ущипнула его.
– Я – не кость, чтобы из-за меня драться, – сказала она. – Он подошел просто поздравить нас. Если ты будешь подозревать каждого мужчину, который обращается ко мне, о каком счастье может идти речь?
Герберт взял ее за другую руку и развернул к себе лицом.
– Да, я понимаю. – Он вздохнул. – Мне нравится, что другие восхищаются тобой, но я не могу не ревновать. А Роберт умеет очаровывать женщин.
Мириэл тоже вздохнула, уже начиная сомневаться в том, что приняла верное решение.
В отличие от церемонии бракосочетания, которая была обставлена просто и скромно, свадебный ужин вылился в настоящее пиршество. Герберт не пожалел средств на чествование своей невесты. Он нанял целую армию поваров, слуг и бродячих актеров, и, поскольку торжество выпало на конец лета – сезон урожая, – стол ломился от яств. Кроме привычных блюд – молочных поросят и жареных голубей, гостей потчевали пышными куриными грудками в пикантном соусе и сочными пирожками, начиненными рубленым мясом с луком и специями. На столе также стояли тарелки с тушками соленого лосося и подносы с устрицами. На последние Герберт особенно налегал. Ловко вскрывая ножом раковины, он жадно высасывал их содержимое под скабрезные намеки и непристойные взрывы смеха.
Мириэл, обожавшая устриц, сейчас не могла на них смотреть. Она с ужасом думала о следующем этапе свадебного обряда. Об акте совокупления она имела смутное представление. Знала только, что орган, находящийся у мужчин между ног, предназначался для проникновения в заветную щель меж женских бедер, откуда раз в месяц текла кровь и спустя девять месяцев после оплодотворения появлялись дети, но подробности ей были неведомы. Мужчины, судя по их хвастливым отзывам, получали удовольствие от этого действа. Ей случалось слышать звуки, доносившиеся из спальни ее отчима и матери. Они стонали, кряхтели, пыхтели, охали, из чего она сделала вывод, что акт размножения отнимает столько же сил и доставляет такое же наслаждение, как толкание в гору огромного валуна.
Праздник продолжался, одно угощение сменяло другое, вино текло рекой. Мириэл ела и пила мало. Она понимала, что если напьется до оцепенения, то не будет сознавать, что с ней произойдет. Отнюдь не горя желанием обрести этот опыт, она понимала, что это необходимо.
