Гарт вздохнул.
«Делай, как просит королева», — сказал он ей.
Рен молчала. Она уже кое-что узнала о своей маме. Осталось обо всем расспросить королеву. За этим Рен и пришла. Но она вдруг почувствовала, что не хочет оставаться наедине с ней.
Все ждали ее ответа. Гарт снова вздохнул:
«Соглашайся».
И Рен напряженно улыбнулась:
— Конечно, мы поговорим наедине.
Покинув холл, они попали в коридор, затем по винтовой лестнице поднялись на второй этаж. Гарт остался с Орином Страйтом и, по-видимому, отпустил Рен спокойно, а вернее, смирился с этим, понимая важность беседы с королевой. Королева заметила, что Гарт пристально наблюдал за ней. Несмотря на свою суровость, великан улыбнулся ей и вроде бы даже подмигнул, как бы приглашая разделить с ним игру.
Он понравился ей, как когда-то Филин, но по-другому. Она не отдавала себе отчета, в чем тут разница, уж слишком взволновало ее все происходящее. Короче говоря, он ей понравился, расположил к себе — и этого пока достаточно.
Несмотря на заявление королевы, что она хочет поговорить с Рен наедине, рыжеволосая женщина последовала за ними. Ее белое, как у призрака, лицо в темноте казалось еще белее. Рен с первого же взгляда поразило его странное выражение, напряженное и потустороннее. Огромные зеленые глаза, казалось, блуждали в других мирах. Движения тонких рук, теребивших платье, были нервными и суетливыми. Элленрох, стремительно шагавшая по затемненным коридорам дворца, старалась избегать любого света, кроме лунного, который лился сквозь высокие окна, обрамленные серебряными колоннами, торопилась к цели и, казалось, не замечала присутствия рыжеволосой. Они уже миновали один коридор, повернули в другой, также расположенный на втором этаже, и наконец подошли к ряду двустворчатых дверей. Рен вздрогнула от слабого движения в темноте — кто-то незаметно отделился от двери. Значит, некто, пока ею невидимый, бдительно следит за всем. Рен остановилась, чтобы глаза привыкли к темноте. У стены стоял эльф, замерев в ожидании.
— Это Корт, — тихо сказала королева. — Он служит в Придворной Гвардии. — Ее рука потрепала Рен по щеке. — У тебя глаза эльфов, дитя, как и у нас.
Двери вели в королевскую опочивальню. Она представляла собой большую комнату с куполообразным потолком, с решетками на окнах, расположенных по самой дальней стене. Стулья, кушетки и столики были расставлены по комнате живописными группами. Центр ее занимал письменный стол. В углу находилась дверь, ведущая в умывальную.
— Сядь здесь, Рен, — приказала королева, подведя ее к небольшой кушетке. — Эовен промоет и перебинтует твои раны.
Рен посмотрела на рыжеволосую женщину, которая уже наливала воду из кувшина в таз и готовила чистые полосы ткани. Она встала на колени перед Рен. Ее руки оказались на удивление сильными — Рен сразу это почувствовала, как только та сняла с нее остатки одежды и принялась мыть. Она действовала безмолвно, а королева наблюдала за ними. Покончив с омовением, Эовен наложила повязки на раны и предложила Рен ночную рубашку свободного покроя, которую та с радостью надела. Какое счастье — чистая одежда после стольких дней трудного пути! Рыжеволосая женщина прошла через комнату и вернулась с чашкой теплого успокаивающего напитка. Рен, понюхав его, почувствовала запах эля, чая и чего-то еще, неизвестного, но выпила без возражений.
Элленрох Элессдил села рядом с ней на кушетку, взяв за руку.
— Итак, Рен, давай поговорим. Ты голодна? Хочешь чего-нибудь поесть?
Рен покачала головой. Она устала и была слишком взволнована.
— Хорошо. — Королева вздохнула. — С чего мы начнем?
Рыжеволосая женщина не уходила, напротив, она явно устраивалась поудобнее. Рен выжидающе посмотрела на нее. Королева назвала ее Эовен, и Рен решила, что эта женщина что-то вроде служанки королевы и ее допустили сюда с единственной целью — позаботиться о ней, после чего ей должны дать знак удалиться, как и всякой прислуге. Однако королева не отсылала ее и, казалось, вообще не замечала ее присутствия. А сама Эовен явно не ждала, что ее вот-вот попросят удалиться. А по прошествии нескольких минут и Рен уже начало казаться, что Эовен не похожа на простую прислугу. Было что-то особое в ее манере держаться и реагировать на слова и поступки королевы: она моментально приходила на помощь, когда ее просили, но не оказывала такого услужливого почтения Элленрох Элессдил, какое оказывали приближенные.
Королева, как бы прочтя мысли Рен, улыбнулась:
— Боюсь, что я несколько поторопилась и не выказала должного уважения дорогому мне человеку. Рен, это — Эовен Сериз, она мой самый близкий друг и советчик. Фактически именно ей мы обязаны нашим свиданием сегодня.
Рен нахмурилась:
— Я не понимаю, что вы хотите сказать. Я пришла сюда, потому что искала эльфов. А началось все с просьбы друида Алланона. Какое отношение имеет к этому Эовен?
— Алланон, — прошептала королева эльфов, сразу же встревожившись. — Даже после смерти он продолжает сторожить нас. — В замешательстве она выпустила руку Рен. — Позволь мне, девочка, задать тебе вопрос. Как тебе удалось найти нас? Ты не могла бы рассказать нам о своем путешествии к Морровинду и Арборлону?
Рен не терпелось узнать все о своей матери, но не она была здесь главной, потому скрыла нетерпение и сделала так, как просила королева. Она рассказала о видениях, посланных Алланоном, о появлении Коглина и последовавшем после этого путешествии к Хейдисхорну, о наказах тени друида Омсвордам, о ее с Гартом путешествии в Западную Землю и поиске хотя бы каких-то сведений об эльфах, о их последующем посещении Угрюмого Угла и разговоре с Гадючьей Гривой, о походе на развалины Взмаха Крыла и появлении Тигра Тэя и птицы рок, о полете на Морровинд и путешествии по острову. Она умолчала только о двух вещах: о том, что на них напал вервульф, и о том, что у нее есть эльфиниты. Филин достаточно четко предостерег ее ничего не говорить о камнях, пока она не останется с королевой наедине. А если уж она не собиралась ничего говорить об эльфийских камнях, то надо было промолчать и о вервульфе.
Закончив рассказ, Рен ждала, что скажет королева. Элленрох Элессдил внимательно изучала ее.
— Ты осторожная девушка, Рен, — наконец улыбнулась Элленрох, — да ты и не можешь быть другой. Ты рассказала мне все, что могла, не более. — Она наклонилась вперед, на ее властном лице отразились слишком сложные чувства, чтобы Рен могла понять их. — А теперь я расскажу тебе кое о чем, а когда закончу, между нами не останется больше секретов.
Она снова взяла руку Рен в свою.
— Твою маму звали Аллин, как ты уже слышала. Она была моей дочерью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
