Я впервые встречаю студента, который настолько безразличен к собственной судьбе и настолько не ценит подаренную ему возможность стать магом.
— Я ценю, — возразила Лера негромко, но твердо.
Дэр Алерайо «удивился»:
— Да вы что⁈ А со стороны выглядит, будто вы уже сдались. Поняли, что не справитесь с порученной работой, и решили поразвлечься напоследок. Надо же! Оказывается я ошибся, и на озерах вы вовсе не веселитесь, а… Что можно еще делать на озерах? Разве что жениха искать.
Воображение тут же подсунуло портрет Герасима с зарезанной курицей в руке, и скрестив пальцы за спиной, Лера чопорно сказала:
— Жених у меня уже есть.
На этот раз дэр Алерайо, кажется, удивился по-настоящему. Хмыкнул, а затем жестко и уже без всякого сарказма сказал:
— Лиа Вэлэри Дартс! Даже от такой, как вы, один день посевной — это несколько мешков пшеницы в будущем. Сегодня вы бросили в Бездну эти несколько мешков. Молчите! Мне не нужны ваши оправдания. Они никого не накормят. Просто работайте. И помните: не дающее плодов дерево не выращивают в саду, а если оно выросло самовольно — его срубают. Здесь, если вы еще не поняли, я решаю, кого срубить, а кто достоин остаться. Еще раз не выйдете в поле — лишитесь знака академии. На этом всё.
* * *
— Не понос, так золотуха, — ворчала Лера, выходя из здания гильдии и осматривая пустынную улицу. Ну, и где эта гостиница?
В обе стороны уходили каменные дома, белые, розовые, желтые; вдоль дороги — ряды одинаковых пальм, и ни вывесок, ни указателей, которые запомнились бы на пути сюда. И солнце будто приколотили! Висит над головой — не сориентируешься. И спросить некого, и мальчишка, проводивший сюда, испарился. Но не возвращаться же к «агроному» за цу.
Вздохнув, Лера забормотала:
— Эники-беники ели вареники…
Считалка повела налево.
Лера брела, рассеянно глядя перед собой и размышляя о случившемся за минувшие с приезда три дня. Всего три дня ( и третий даже не кончился!), а уже столько навалилось. Девицы утопить хотят, куратор ждет не дождется, когда она «вылетит», сейчас еще дэр Алерайо к ним примкнул. Вообще-то, он прав: как говорится, весенний день год кормит… Ну так и принимал бы нормальные меры! Игры бы, например, студенческие запретил! А то угрожает… Еще и деревом обозвал. Не дающим плодов…
— Лиа Вэлэри! — окликнули ее вдруг.
Через дорогу кинулся какой-то толстяк, и лишь когда приблизился, Лера узнала повара.
— Син Лидарий⁈ А без фартука и черпака вы совсем другой.
— Зато вы все такая же! — Повар вытянул ладонь, показывая ее маленький для местных рост.
— Люблю стабильность, — кивнула Лера. — А вы как здесь?Решили отдохнуть, пока все на практике?
— Если бы… — Син Лидарий невесело усмехнулся. — Меня выгнали из академии!
Он предложил пройти в таверну, от которой, собственно, и бежал, увидав Леру из окна.
В таверне было светло и чисто, пахло выпечкой, но кроме одинокой, жужжащей под потолком мухи ни единой живой души: ни посетителей, ни работников.
— А где все? — спросила Лера.
— У меня пока один помощник, он на кухне. Ах да, я же не сказал… Это моя таверна. Вчера только открылся… Да вы присаживайтесь, присаживайтесь! Сейчас угощу вас.
Лера попросила лишь попить, чего-нибудь холодненького. Син Лидарий принес кувшин с прохладным мятным отваром и, разливая его по кружкам, начал рассказывать, как после отправки студентов к нему пришел молодой помощник квестора, дэр Колин.
— Я думал, он пообедать. Ему ведь лепешки-дартс полюбились… А он бумажку мне под нос тычет и сообщает, мол, жалованье получите и сегодня же покиньте академию.
— Разве он имеет право?
— Видимо, имеет. Ректор только руками развел…
— И вы сразу сюда?
— Сюда. Флиминис — мой родной город… Да я, знаете ли, не особо-то и огорчен. Уже месяц как готовил это местечко, правда, думал, позже переберусь… Как вам здесь?
— Уютно.
— Правда⁈ Брат мой младший обустраивал, есть у него чутье… А я, вот, думаю лепешки-дартс печь — такого ни у кого нет, народ пойдет… Должен пойти.
Син Лидарий обвел озабоченным взглядом пустые столики.
— Конечно, пойдет! — закивала Лера. — Погодите, как распробуют вашу стряпню, мигом сбегутся. Еще в очередь встанут! Помните, как студенты заполонили столовую?
— Так столовая-то одна была на всю академию. Не то что здесь! Как говорят, во Флиминисе еды на три города хватит… А какие раньше стаи собак по городу шныряли! Наглые, откормленные…
— Собаки? — Мятный отвар в желудке заледенел. — Я никого не видела…
— Ну, сейчас-то их нет. Лет пятнадцать уж, как убрали всех, и городской закон ввели, мол, хочешь держать — держи у себя во дворе и плати налог. А убежит псина — штраф и всеобщее порицание. Ох и расплодилось после этого крыс! Но зато синам еще одна подработка: артефакты-ловушки напитывать… — Син Лидарий глянул в окно и вдруг набычился: — Опять ползет. Чтоб у него опара скисла!
Лера проследила за его взглядом. К таверне подходил плотненький мужчина с пышным бантом на шее и с тростью в руке. Третий встреченный в этом мире с тростью. Первый был сутенер, второй квестор, выгнавший повара. И вот еще один. Судя по перекосившейся физиономии сина Лидария, тоже не подарок.
«Не подарок» вошел, и колокольчик над дверью тревожно звякнул. С самодовольным видом поглаживая выпирающий живот, мужчина оглядел безлюдное помещение, а когда увидел Леру, глумливо усмехнулся:
— Ба! Син Лидарий, да у вас, никак, первый посетитель! — Приблизившись, он заметил ее рубцы. Обычно все, кто видел их впервые, сразу отводили взгляд, но этот обрадовался: — Неужто ваша знакомая? Ах, вижу, вижу! Значок альтийской академии… Надо же, какая милая девушка! Пришла вас поддержать… Но, милая, своим личиком вы, конечно, можете привлечь любопытствующих, да только, боюсь, аппетит их напрочь отобьете.
Лера подобралась и ровным тоном спросила сина Лидария:
— Это кто?
— Син Деделус Типий, — хмуро ответил повар. — Его таверна через дорогу… Знаете что, син Деделус? Идите-ка отсюда, пока я ВАМ кое-что не отбил. И это будет не аппетит, уж поверьте.
Син Деделус схватился за сердце и укоризненно зацокал языком:
— Ай, ай! Как грубо. Я же к вам из наилучших побуждений… Разве я не прав на счет девушки? С таким личиком…
— С таким личиком, —
