Будет либо лучше, либо никак. — Он затянул шнуровку на тунике и попытался пригладить волосы. — А если «никак», то, может, и к лучшему, а? Ленора — та еще змея, ей палец в рот не клади.
Утихшая было злость снова всколыхнулась. Шон предупреждающе сощурился, но Дилан, воюя с торчащими вихрами, ничего не заметил.
— Положишь палец, а оттяпает всю руку. Метко, правда? Мне Вэлэри сказала…
— Заткнись! — не выдержал Шон. — Просто заткнись! Не хочу даже слышать это имя! И Ленору не смей упоминать! Выдумал поводок, а сам бегаешь за Дартс, прихоти ее выполняешь. Разве не видишь, как она помыкает тобой? Использует! Оставь ее одну, и кто она? Никто! Пустышка!
Дилан тоже вскипел:
— Это ты — слепец, а Ленора твоя — пустышка! Шайсе… Тебе объяснять, что в Бездну плевать!
Круто развернувшись, рыжий направился к выходу. Хлопнул дверью, как недавно сам Шон, и сердитые шаги его быстро стихли.
Шон остался один.
Пнув кровать Дилана и пройдя туда-сюда по комнате, он обессиленно замер у окна. В саду сгущалась удушливая, неподвижная тьма… Всё из-за Дартс! Она, как камень в жерновах!
* * *
Попрощавшись с возницей, Лера с кряхтеньем выбралась из коляски и поковыляла к гостинице. От долгого сидения ноги затекли, жара и усталость кружили голову, и неимоверно хотелось пить.
В котомке, закинутой за плечо, бренчали в такт шагам пустые фляжки. Звук разлетался по безлюдному двору, повисал в раскаленном воздухе, но если в другое время он вполне мог бы вызвать муторное чувство апокалипсиса, то теперь Лера слышала в нем лишь одно: никто не помешает ей добраться до вожделенной воды. Напиться, наконец, вдоволь и смыть с себя этот липкий пот и пыль! А потом кроватка… Мягкая! В ней можно лежать и молчать. Вот оно, блаженство…
Взгляд, бездумно скользящий по каменным плитам под ногами, уперся вдруг в колесо.
Путь к блаженству перекрывал чей-то роскошный экипаж. Длиннющий, закрытый, с окнами, завешанными светлой, полупрозрачной тканью, он стоял напротив входа в гостиницу и загораживал ступени.
— И тут мажоры, — под нос проворчала Лера на русском. И так сил никаких, еще обходи его.
Внезапно занавеску отдернули, и в окне показалось худощавое загорелое лицо дэра Вастеса.
— Лиа Вэлэри, — протянул он, щурясь от яркого солнца. — Выглядишь, будто пустыню пересекла.
— Я и чувствую себя так же, — вздохнула Лера и, вспомнив о манерах, коротко поклонилась: — Светлого дня, дэр Вастес.
Тот взглянул на небо, поморщился:
— А я бы дождя пожелал, да не могу… Подожди!
Выйдя из кареты, он завел разговор о горках, и о том, что еще пара владельцев озер захотели устроить у себя такие же.
— Но у них не настолько удобное положение и песок обычный. Мой-то песок прадед завез. Особый, белый… Ты заметила, он совсем не обжигает? И еще, я решил, что нужны горки для детей, так что мы с лэром Маркусом едем выбирать место. Завтра планирую их построить. Три штуки. Повыше, пониже и совсем для малышей.
Лера опустила фляги на землю. Хоть и пустые, но тяжелые,— все руки оттянут, пока дэр Вастес плещет энтузиазмом. А дэр Вастес недоуменно нахмурился:
— Корни собралась здесь пустить? Иди быстрее, собирайся!
Вяло шевельнулось недовольство, и Лера, не особо скрывая его, буркнула:
— Куда?
— С нами поедешь.
— Зачем?
Дэр Вастес изумленно уставился на нее. Ну да, вопросы задавать ей по статусу не положено.
— Всякое случается! — он все же снизошел до пояснений. — Вдруг изменения в чертеж потребуется внести!
— У вас же архитектус есть. Дэр Вастес, я, правда, ужасно устала, а завтра снова в поле. Мне надо силы восстановить.
— Ничего, не умрешь. Отдохнешь в карете. Там прохладно, есть освежающие напитки и еда, а диван уж точно мягче гостиничной кровати. Всё, иди, приводи себя в надлежащий вид.
Коротко поклонившись и подхватив фляги, Лера побрела наверх. Что толку спорить с дэром Вастесом? Только время терять. Лучше поговорить с Маркусом, он один тут нормальный и не потащит измотанного человека рассматривать холмы и песок. Нет, приятно, конечно, что ее ценят и зовут с собой, но, ей богу, сейчас казенная комнатушка милее всех лимузинов мира… Этого мира.
Она как раз поднялась на верхнюю ступеньку, когда из гостиницы вышел Маркус.
— Лэр Маркус! — тут же воскликнул дэр Вастес. — Вы ведь тоже считаете, что ваша клиентка должна отправиться с нами? Уверен, у нее найдется хотя бы один полезный совет.
Лера закатила глаза. Да, да, она очень полезная… Она собиралась уже сказать Маркусу, что не поедет, однако тот прошел мимо. Глянул только свысока и небрежно бросил:
— Зачем она там? Ей восстанавливаться надо.
Лера застыла. «Зачем она там?» «Зачем?» Да она и сама не хотела! Сдались ей эти горки! Медленно обернувшись, она посмотрела на Маркуса. Он спускался легким уверенным шагом человека, сделавшего все правильно.
Рука судорожно дернула с плеча фляги. Те застучали о каменную плиту, и Лера, отметив, как стремительно Маркус развернулся, улыбнулась:
— Ничего, не умру. Отдохну в карете.
* * *
В карете, как и обещал дэр Вастес, было прохладно и уютно. Лера, умытая и в чистом платье, с бокалом напитка в одной руке и вилкой, которой она цепляла мелкие пирожки, похожие на большие жареные пельмени, в другой, слушала дэра Вастеса.
Тот расстелил на столике чертеж, доведенный до ума архитектусом, и карту, где тремя крестиками были помечены возможные места строительства.
— Тут хороший склон, — показывал он на один крестик, — но дно углубилось из-за родников. А здесь мелководье, но холм далековато…
Лера краем глаза следила за Маркусом, сидящим напротив. Тот или дремал, или только делал вид. В любом случае его скрещенные на груди руки ясно говорили, что он недоволен ее выходкой.
— Лучше всех третий вариант, — продолжал меж тем дэр Вастес, — но придется обходить озеро кругом. Как бы эссы не решили, что им легче присматривать за своим подопечными на знакомых пляжах, чем бегать за ними здесь. К тому же, оттуда недалеко до взрослых горок. Опасно…
Экипаж остановился у скал, окружающих Каплю, и дэр Вастес предложил подняться на стену.
За три дня, что минули со строительства горок, тропу наверху очистили от мелких камушков и мусора, с валунов то ли смели пыль, то ли вовсе их вымыли — такими яркими и блестящими они
