стали, но больше всего изменилась площадка на краю стены. Теперь тут стояли диваны, кресла, пара низеньких столиков, а вокруг в гигантских кадках, замаскированных под камни, зеленели пальмы и кусты.
Один из диванов спинкой упирался в тот самый валун, на котором были нарисованы дирижабль и шар.
Лера покосилась на Маркуса — не волнуется ли он, что кто-то разгадает их наскальное творчество. Однако Маркус выглядел спокойным, и причину его спокойствия Лера обнаружила, когда с видом праздного туриста обошла валун кругом: все рисунки были исчерканы и превратились в непонятные каляки-маляки. На секунду даже смешно стало — представилось, как ночью, в темноте, ее патрон пробирается сюда и, озираясь, царапает камень. Но потом Лера подумала о причине, по которой Маркусу так нужны эти дирижабли, и смеяться расхотелось.
Сев на диван, она откинула голову и закрыла глаза. Хорошо как… Шелест пальмовых листьев над головой, далекие, доносящиеся с горок крики, негромкий разговор Маркуса и дэра Вастеса — все слилось в убаюкивающий шум. Перед внутренним взором замелькали опостылевшее плетение вспушивания почвы и сама почва, бугрящаяся черными комьями…
Дремота резко оборвалась, когда мужчины вдруг замолчали и до Леры долетел стариковский неприятно-пронзительный голос. Звучал он так ясно и отчетливо, что она не сразу поняла, что говорят не здесь, а внизу, у подножия стены.
— … наследник ван Саторов займется такими пустяками. Платный вход, надо же! Впрочем, видал я как-то его деда, дэра Авитуса… — Невидимый старик скрипуче хихикнул: — Один в один мой покойный отец, чтоб мы больше с ним не встретились! «Черепаший панцирь», так его все назвали. За глаза, конечно… Так что не удивлюсь, если дэр Авитус не дал внуку ни медяшки из семейного фонда.
Тут раздался второй голос. Басовитый, невнятный, но по интонации ясно было, что человек возражает. В ответ мерзкий старик фыркнул:
— Да разве ж от Каладара, пса этого, спрячешь чего? Я слышал они еще не все штрафы выплатили. За отца-то преступника… Хорошо, я вовремя жалобу подал. Свое получил, да еще сверх того. — Он заклекотал-засмеялся. — Как тебе расклад: была у меня одна мастерская, теперь три, ну?
Второй опять недовольно заворчал, а старик воскликнул:
— Да вздумай и младший ван Сатор поиграться с порталами, я бы только обрадовался! Но он, похоже, слабоват. Горки какие-то… А внук только о них и грезит, еле удерживаю, мал еще…
Голоса отдалились, слов стало не разобрать.
Не шевелясь и боясь даже вдохнуть, Лера во все глаза смотрела в спину замершему на краю стены Маркусу. Белая рубашка натянулась на его напряженных плечах, еще немного и лопнет. Лере казалось, что и у нее самой что-то вот-вот лопнет в груди.
Первым задвигался дэр Вастес. Кашлянув, сказал:
— Глупцов на свете много.
Потом снова покашлял, но, видимо, больше ничего на ум ему не пришло, и он затих. Лера тоже не знала, что сказать. Любые слова будут только бередить рану. И надо было этому старику раскрывать свой поганый рот именно сейчас⁈
Маркус вдруг вскинул голову и, ни на кого не глядя, ровным тоном произнес:
— Хотелось бы мне, чтоб по этим горкам скатывались в Бездну. — После чего резко развернулся и двинулся по тропе прочь.
Лера посмотрела на растерянно опустившего руки дэра Вастеса и вскочила с дивана.
— Маркус, постой!
Она и сама толком не знала, чего хотела. Наверное, просто быть с ним, не оставлять одного, поддержать, выслушивая все, что накипело в его душе. Но крикнула она лишь: «Маркус, постой!»
И он остановился. Оглянулся. Лера замерла, словно на стену наткнувшись на его темный пылающий взгляд. А Маркус вдруг в два широких, стремительных шага оказался напротив.
— Ты безмозглая? — рявкнул прямо в ее запрокинутое лицо. — Что там? — он пальцем надавил на лоб, заставляя попятиться. — Что? Кость? Пустота? Почему ты до сих пор не запомнила, как следует обращаться к патрону⁈
Лера прижала заледеневшую руку к груди, неосознанно нащупывая кольцо, но того не было. Она оставила его в Альтии.
— Маркус… — прошептала дрожащим голосом.
Ненависть в его глазах была невыносима, невозможна, и она опустила взгляд… Стиснутые челюсти, вздувшиеся на шее вены, вздымающаяся грудь, сжатые кулаки… Всё его тело бурлило ненавистью. Лера зажмурилась.
Секунду спустя раздался шорох, и ощущение присутствия Маркуса исчезло…
Лера не знала, сколько простояла так, бессмысленно глядя на опустевшую тропу. Минуту, две, час… Подошел и встал рядом дэр Вастес. Повздыхал.
— Что ж, понять его можно, — сказал наконец. — Я даже боялся, что он подпалит того болтливого идиота, однако лэр Маркус хорошо владеет собой. На тебя только сорвался…
Дэр Вастес говорил и говорил, но Лера не слушала. В ушах все еще звучали ядовитые слова Маркуса. Да, его понять можно… Конечно, можно… Она просто попала под горячую руку.
— Ну, согласна? Эй! — дэр Вастес встал перед ней и нетерпеливо щелкнул пальцами.
— Что? — Лера заморгала, возвращаясь к реальности.
— «Что?» — возмутился дэр Вастес. — Проклятье! Наверное, даже этот валун всё понял! Я говорю, хорошо жить будешь, если ко мне служить пойдешь. — Он перевел дыхание, и голос его смягчился: — Вэлэри, ты же умная девушка, должна понимать, что с таким слабым даром магом не станешь. Так зачем время тратить? Бросай академию и ко мне. Что скажешь?
* * *
— Пусто как… Младшие без своих патронов всегда разбегаются, — куратор дэр Паблий покачал головой, оглядывая заполненный едва ли на четверть зал столовой. — И десятка дней не прошло… Скоро мы с вами одни останемся.
Мирнон не ответила, подумала только, что и сама с удовольствием сходила бы в ресторан, где не подают бобы. Усевшись за столик, до которого не дотягивались жаркие лучи светила, она кивнула первокурсникам неподалеку, и двое тут же кинулись к раздаче. Мирнон обмахнулась веером:
— Не помню, чтобы в мою практику во Флиминисе стояло такое пекло. Летом бывало, но не сейчас же…
— Скоро полегчает. — Откинувшись на стуле, дэр Паблий расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. — Я утром беседовал с дэром Алерайо, так он обещал, что «погодники» разберутся. Пригонят с запада дождь и прохладный воздух.
— Хорошо бы… — Мирнон принюхалась: — Чувствуете? Бобы ведь? Если они, то я, пожалуй, воздержусь. Поем на Капле.
— Вы ходите туда? — куратор неодобрительно поджал губы.
— Присматриваю за студентами в их свободное время. А вы? Неужели не
