Полулежа на диванчике, пила апельсиновый сок и наслаждалась прохладой и запахом родных стен.
* * *
День был в разгаре. Вернувшись в гостиницу, Маркус обнаружил, что утром не закрыл окно, и теперь по комнате расползлась удушливая жара.
Бросив на стол только что полученное письмо от матери, он захлопнул створки, задернул портьеры и активировал охлаждающий артефакт. Затем сходил в душ и надел чистую одежду. Выпил стакан воды. Больше заняться было нечем, но и письмо читать не хотелось — Маркус догадывался, что ответила мать на его отправленную сгоряча записку.
Хриплый смех и слова старика огненными плетьми вьются, рассекают внутренности, отчего реальность распадается на куски. Вот он нависает над Вэлэри, что-то зло говорит ей, вот рявкает на возницу, чтобы тот мчал быстрее, вот врывается в гостиницу, чуть не сшибив в дверях кого-то. Здесь он немного приходит в себя и на коротком пути в комнату уже решает, как действовать дальше.
Мелани… Единственная правнучка и наследница Дариуса ван Тусена. Прекрасное средство для мести…
'Я познакомлюсь. Вези ее в поместье отца.
После практики.'
Он даже не подписался, но мать поймет. Только не поймет, отчего он вдруг передумал. Впрочем, спрашивать она не станет.
Сев за стол, Маркус посмотрел на письмо, как на мертвого ядовитого паука: не опасно, а трогать не хочется.
Пять дней прошло… Мать задержалась с ответом. Наверняка, получив записку, бросилась устраивать встречу, чтобы он не смог уже отступить.
Проклятье! Если бы отец узнал… Маркус со стоном запустил пальцы в волосы, сдавил голову. Проклятье! Проклятье!
А, в Бездну всё! Он выпрямился и шумно выдохнул.
Он готов на что угодно, лишь бы отплатить убийцам, а через Мелани проще всего подобраться к ван Тусену. Получить наконец статус полноправного гражданина, доступ в семейные компании и начать продвигать свои патенты взамен его.
Только одних подшипников мало. Надо еще раз обсудить с Вэлэри идеи, которые она предлагала ранее, и вызнать что-нибудь новое. У нее в голове, похоже, много всего, надо только добраться до этого и вытащить.
Маркус развернул письмо.
'Светлого дня, Маркус!
Надеюсь, ты не передумал, потому что я уже обо всем договорилась!..'
Как и думал, мать ни за что не упустит такой шанс.
«…Твоя бабушка встречалась с дией Аугустой ван Тусен, и та не против неофициального знакомства. Лия Мелани также с радостью согласилась приехать в твое поместье. (Я у же говорила тебе, что она очень милая?) »
Милая или нет, она — отродье ван Тусенов.
'Кроме прочего, диа Аугуста пообещала, что убедит мужа как можно быстрее подписать прошение о твоем возвращении в Сивильскую академию. Так что готовься!
Ты ведь готовишься, да? К возможным дуэлям и прочему?.. Но как бы то ни было, уверена, ты справишься.
Маркус, я так благодарна тебе! Я впервые за долгое время счастлива.
Твоя любящая матушка, лиа Одетта ван Сатор.
Ах, да! Маркус, я заказала тебе новые костюмы. Приезжай через три дня на первую примерку. За срочность портной запросил двойную цену, но об этом не волнуйся, твой дед все оплатит, как только узнает, для чего они. '
Конечно, дед оплатит… И обязательно скажет, что внук дешево продался.
Спалив письмо, Маркус придвинув к себе чистый лист и быстро набросал:
'Мама, пока я согласился лишь на знакомство, так что не торопись с помолвкой, иначе окажешься в неловком положении. И с ректором ван Тусеном не стоит обсуждать мое возвращение: я намерен еще задержаться в Альтии.
Заказ на костюмы отмени и не вздумай спрашивать деда о деньгах! Лучше загляни в мой гардероб, выбери, что считаешь подходящим. А я не приеду. '
Он запечатал послание и, закрыв, глаза откинулся в кресле. Вот и все. Он сделал еще шаг к цели. Ну, может, чуть в сторону, но точно не назад.
От стоявшего рядом артефакта тянуло приятной прохладой, со двора доносился едва слышный птичий пересвист, где-то стукнула дверь. Все так спокойно и обыденно.
Встряхнувшись, Маркус отпер ящик стола и с удовлетворением оглядел лежащие там бумаги — эскизы дирижабля и воздушного шара. Все, что мог, он зарисовал, надо только обсудить с Вэлэри кое-какие детали и можно отдавать поверенному.
Вэлэри… Он толком и не помнил, что сказал ей в порыве ярости — в голове тогда пусто было, лишь звон стоял, — но помнил, что был груб. И помнил ее глаза. Широко распахнутые, отливающие серебром, с огромными зрачками…
С тех пор она ни разу не зашла. Даже два дня назад, когда ее однокурсник погиб… Неужели обиделась?
Вот и спасай ее после этого. Еще и с горками этими помог… А девицы! Она хоть подумала, как он себя чувствовал, развлекая клацилиек⁈ Да от одного только воспоминания передергивает и хочется сбежать куда подальше.
Какое право она имеет обижаться⁈
Захлопнув ящик, Маркус схватил письмо и отправился в атриум — там всегда ошивается мальчишка-курьер.
Маркус как раз передал письмо, когда с улицы зашла Вэлэри. В пропыленной одежде, с перекинутой через плечо сумкой она устало брела, глядя под ноги, и даже пройдя всего в паре локтей, его не заметила.
— Вэлэри, — зачем-то окликнул он.
Вэлэри остановилась. Помедлила пару секунд, а затем неспешно обернулась и поклонилась:
— Лэр Маркус. Простите, не увидела вас.
Маркус смерил ее пристальным взглядом. Глаза опущены, на испачканном, в пыльных разводах, лице — смирение. И ведь никого вокруг: посыльный убежал, гостиничного служителя не видать и вряд ли он спрятался под стойкой. Тогда что это за спектакль?
Молчание затягивалось. Не зная, что сказать, Маркус спросил:
— Что у тебя с носом?
— А что с ним?
Вэлэри свела глаза к переносице, и от неожиданности он чуть не улыбнулся. Сдерживаясь, резковато сказал:
— Ты должна больше отдыхать. Разве смерть твоего однокурсника ничему тебя не научила?
Вэлэри снова поклонилась.
— Не волнуйтесь, лэр Маркус, я вас не подведу.
Маркус сцепил зубы, чтобы не выругаться. Как похоже на поведение обиженных девиц! И почему он решил, что его клиентка другая?
Внезапно Вэлэри шагнула ближе и, бросив по сторонам быстрый взгляд, вполголоса спросила:
— Так хорошо?
— Что хорошо? — не понял Маркус.
— Ну, мое поведение, обращение к тебе! — Вэлэри с намеком подвигала бровями, а затем, потупившись, добавила: — Прости, я была не права. Нельзя забывать о правилах, традициях и тому подобном…
Маркус нахмурился. Мелькнуло смутное воспоминание,
