Ранним свежим утром, когда жара еще не опустилась на просыпающийся Шринагар, к воротам караван-сарая Кальяни подошел, прихрамывая, босой, немного сгорбленный старик, одетый в длинную рубашку навыпуск и шаровары серого цвета, очень грязные и поношенные. Огромная копна черных волос на голове, заплетенных в небольшие косички, борода, густые косматые брови и большие усы придавали ему несколько устрашающий вид. За спиной висела небольшая котомка, в руке он держал длинную суковатую палку. Его можно было принять за бродягу — авара или нищего попрошайку — бхикшу, каких было немало на дорогах Кашмира.
В воротах караван-сарая стояли два сипая. Они внимательно посмотрели на старика, но пропустили его. Он не торопясь прошел во внутренний двор, где уже просыпались постояльцы. Они убирали свои топчаны, сворачивали в аккуратные валики покрывала. Несколько человек мылись у источника, кто-то приводил в порядок одежду и вещи, в дальнем углу богомольцы совершали утренний намаз, в съестной лавочке на большом очаге кипели в чанах утренние яства, заспанные мальчишки разносили в пиалах холодную воду, дымящийся овощной кари, лепешки, горки кислого тамариндового варенья и ласси с тростниковым сахаром в высоких чашках. Надо всем висел негромкий гул голосов переговаривающихся людей, кашель, звон посуды.
Старик остановился, осматриваясь и прислушиваясь к голосам, подождал немного, потом двинулся в сторону съестной лавочки, схватил за руку пробегавшего мимо него мальчишку и спросил:
— Скажи-ка, тут остановились фаренги?
— Да, бабуджи! Их было трое. Но вчера один исчез, а двое других — очень высокий мужчина и красивая девушка — ушли в дом к Парвезу. Девушка так плакала…
— Шайтан! — выругался старик. — Эта обезьяна была тут.
Он сунул монету словоохотливому мальчишке и заковылял прочь из караван-сарая. Он знал, где находится дом Парвеза, и, не теряя времени, поспешил туда, лихорадочно соображая, как ему увидеть Дарью.
Через полчаса он подошел к нужному дому. Вооруженный стражник, стоявший у входа, вопросительно посмотрел на него. Старик жалобно заныл, стараясь как можно естественнее изобразить обездоленного, несчастного бродягу:
— Господин! Да будет тебе удача во всех делах, да благословит Аллах субедара Кашмира, блистательного Мансур-хана! Да будет ниспослана милость Аллаха на дом благочестивого Парвеза и всех домочадцев и на тебя, храбрый воин, тоже!
Видя, что стражник не гонит его и благосклонно слушает, старик льстиво продолжал:
— Скажи мне, несравненный, стоящий на страже как лев, не здесь ли живет белая красавица фаренги из Северной державы?
Стражник получил от Парвеза лишь один приказ — от ворот не отходить и никого не впускать. Что же касается вопросов прохожих, то здесь указаний от хозяина никаких не было, и поэтому он простодушно ответил:
— Да, девушка живет здесь.
Первая часть задуманного плана удалась, глаза старика радостно сверкнули под мохнатыми бровями.
— О могучий и мужественный воин! Дело в том, что я проделал большой путь сюда из той самой Северной державы белого царя русов, откуда пришла эта девушка. У меня есть для нее письмо. Не позовешь ли ты ее сюда, отважный страж! Не бойся, я совершенно безобидный человек, у меня нет никакого оружия. Я передам ей это послание и тихо удалюсь. — Он сунул руку за пазуху, вынул оттуда кусок пальмового листа и помахал им.
Стражник кивнул головой:
— Давай сюда твое письмо, я отнесу его, — и протянул руку.
— Нет, нет, что ты! — быстро проговорил старик. — Мне приказано передать ей послание прямо в руки!
Видя, что стражник заколебался, Бадмаш прибавил:
— Я дам тебе рупию, Валла-билла! Все, что у меня есть.
Стражник удовлетворенно хмыкнул, что-то крикнул во двор и буркнул старику:
— Сейчас придет!
Вскоре за дувалом раздался голос. Стражник встрепенулся:
— Давай монету! И стой по эту сторону калитки. Понял? Во двор не входи и передавай, что хотел!
Старик закивал.
Калитка заскрипела, открылась, и Бадмаш охнул, потрясенный красотой Дарьи.
— Что ты хотел, старик? — спросила девушка.
— Прости, красавица, ради Аллаха милостивого и всемогущего! — забормотал тот растерянно. — Я вижу, что я ошибся и попал не в тот дом. Мне нужна черная девушка, а ты белая как снег.
— Но постой, — грозно вмешался в разговор стражник, — ведь ты хотел… — Он не договорил, осекся и почтительно повернулся — позади Дарьи выросла громадная фигура Дангу. Старик вздрогнул, втянув голову в плечи, и, не сводя глаз с юноши, начал пятиться.
— Ты что здесь делаешь, Дарьюшка? Пойдем, ведь Григо надо лечить. — Он повел девушку обратно во двор, не обращая внимания на старика, который все дальше и дальше отступал назад, а затем повернулся и побежал, что-то бормоча. Стражник остался в полном недоумении.
СТОЛКНОВЕНИЕ
Тр-р-р-ам, тр-р-р-ам, тр-р-р-ам — разносилась время от времени короткая дробь барабана, перекрывая шум пестрой бурлящей толпы на Бори-Базаре. Затем слышался гнусавый голос зазывалы:
— Эй! Эй! Уважаемые кашмирцы! Мы продаем и покупаем шали и шафран! Оптом! Оптом!
Зазывала с барабаном сидел в проходе между двух белоснежных палаток — тамбу, большой и маленькой. Из большой палатки вылез невысокий тщедушный человечек. Загорелое до красноты морщинистое лицо и светлые волосы выдавали в нем европейца. Он начал прохаживаться перед палаткой, поправляя белую тряпку, натянутую между двух высоких кольев. На полотнище было написано по-английски:
Saffron and shawls merchants Co. England
Немного пониже эта же надпись повторялась на урду.
— Эй! Эй! Уважаемые кашмирцы! Подходите, пожалуйста! — снова понеслось над базаром после короткой дроби барабана.
Человечка со сморщенным лицом звали Николас Кондрелл. Он был английским купцом и возглавлял небольшую компанию, название которой и красовалось на белой тряпке. Всего год назад он получил фирман за подписью его величества падишаха Фарруха Сийяра на исключительное право беспошлинной торговли шафраном и кашмирскими шалями. Воспользовавшись услугами делийской фактории, могущественной объединенной английской компании, торгующей с Ост-Индией, он успел уже организовать четыре больших каравана из Кашмира, переправив товар в суратскую факторию для отправки кораблями в Англию. Дело его процветало и разрасталось, и он взял себе в компаньоны рыжего долговязого Джона Гибсона, невесть откуда появившегося в Дели шотландца с бледным испитым лицом и длинным унылым носом.
Николас Кондрелл был отъявленным мошенником и негодяем. Из Англии за ним тянулся целый шлейф грязных дел и преступлений. Несколько раз он сидел в тюрьме по обвинению в жульнических махинациях при продаже земельных участков в графстве Дербишир и снабжению кораблей ворованными со складов Адмиралтейства продуктами. Выйдя из тюрьмы после очередной отсидки, он сколотил шайку мосс-труперов и занялся грабежами. После нескольких убийств, спасаясь от британской фемиды, которая угрожала ему виселицей, он с помощью своих дружков-матросов, таких же отпетых негодяев, бежал в Индию на одном из кораблей Ост-Индской компании.
