будет.
Бронированный поезд царской семьи стремительно несся по железной дороге. Великий князь Апраксин успел восстановить пути до Варшавы, и теперь Игорь Михайлович лично проверял, насколько это задача Петром Глебовичем решена.
— Дмитрий Алексеевич, присаживайтесь, — гостеприимным жестом предложил мне цесаревич.
Личный вагон наследника престола был снабжен собственным кабинетом, гостиной, спальней, санузлом и, разумеется, двумя десятками коек для гвардейцев. Меня Игорь Михайлович принимал в кабинете.
Горячий ароматный чай в двух граненых стаканах с латунными подстаканниками плескался внутри емкостей, вздрагивая на каждом стыке рельсов, однако не проливался. На столе перед цесаревичем громоздились тарелки с закусками в таком изобилии, будто Игорь Михайлович не одного гостя позвал, а как минимум весь поезд кормить намерен.
— Благодарю, Игорь Михайлович, — кивнул я, садясь на указанное место.
Покачивающийся в ровном такте вагон прекрасно сочетался с размеренным стуком колес. Умиротворения атмосфере добавляли и плотно занавешенные окна, сквозь которые едва-едва проникал свет. Запах креозота, неизменно сопровождающий современные поезда, в вагоне цесаревича не ощущался. Зато пахло лаком, деревом, какими-то духами.
— Угощайтесь, — предложил наследник престола, сам тут же сосредоточившись на бутербродах с колбасой.
Я не стал отказываться. Завтрак у меня был уже давно, и пока я контролировал установку дополнительного оборудования на царский поезд, пропустил обед.
О том, что Игорь Михайлович предпочтет этот транспорт, до последнего момента, похоже, даже он сам не догадывался. А потому и поезд был не подготовлен, и вагоны. Хорошо еще, что поездная бригада была на месте, не пришлось никого искать.
— Люблю поезда, Дмитрий Алексеевич, — признался Игорь Михайлович, делая большой глоток чая. — Есть в них что-то умиротворяющее. Как и в любой иной механике, здесь все зависит от каждого винтика, но при этом любой винтик можно заменить. А порой еще и крайне необходимо.
Я кивнул, выслушав наследника престола. Разумеется, речь шла не о поезде, а о государстве. И слова, сказанные про замену, были произнесены неспроста.
— Вы об Алексее Михайловиче? — уточнил я.
— И о нем в том числе, — подтвердил цесаревич, наклонив голову. — Взять, к примеру, Вышнивецких. Они ведь действительно верили, что Михаил II посадит их на трон карманной Речи Посполитой. Но почему-то упустили из виду, что если царю потребуется назначить короля Польши, у него для этого есть более подходящие фигуры.
— В фантастических книгах частенько использовался принцип избранного, — усмехнулся я. — Когда герой, ничего из себя не представляющий в обычной жизни, внезапно оказывается тем самым человеком, который совершит великое дело, добьется сложной цели или хотя бы затащит на сеновал самую красивую женщину мира. Человеческая психика так устроена, Игорь Михайлович, что признать себя избранным легко, а вот смириться с тем, что ты всего лишь винтик машины — крайне сложно.
Игорь Михайлович взглянул на меня и вздохнул:
— Я люблю, когда все находится на своих местах, предсказуемо и объяснимо. Нет ничего важнее стабильности и контроля, — сказал он. — Я, собственно, поэтому и попросил вас ехать со мной, Дмитрий Алексеевич. Мне кажется, кроме вас, мало кто в Русском царстве вообще понимает, какая жизнь нас ждет в ближайшем будущем, и как к ней нужно адаптироваться, чтобы поезд под названием Русское царство продолжал свой ход, делая остановки только в заранее намеченных местах и не ломаясь по дороге.
— И что же натолкнуло на мысль, что эти проблемы появятся? — спросил я, отпивая чай.
— Вы, разумеется, видели ролик «Армтек», — кивнул мне цесаревич. — Понимаете в этих технологиях вы, Дмитрий Алексеевич, побольше моего. И потому мне кажется, что вы будете весьма востребованным специалистом в скором времени. Как повлияют на будущее планеты разработки этой корпорации? Что может противопоставить им Русское царство? И главное, если за «Армтек» стоят ключники, как нам защищаться от их киборгов в масштабах страны?
Я кивнул, показывая, что вопросы услышал.
Однако с ответом не спешил, потягивая горячий чай с бутербродами. Игорь Михайлович не торопил, он и сам с удовольствием предался чревоугодию. Судя по количеству отложенных в сторону папок с документами, наследник престола тоже не успел толком поесть сегодня.
Наконец, слегка утолив голод, я вытер пальцы.
— Начну, пожалуй, с того, что нас ждет в смысле глобальном, — произнес я, глядя на собеседника. — Первыми клиентами «Армтек» станет не регулярная армия, а отряды наемников. Именно для них в первую очередь будут актуальны разработки корпорации ключников.
Цесаревич кивнул, а я продолжил:
— Когда они испытают на себе эти технологии, появятся и первые монархи, которые захотят внедрить такое усиление в своей армии, — сказал я. — Влияние корпорации «Армтек» будут стараться урезать всеми возможными способами. Но благодаря связям с правящими родами Европы подобные инициативы будут встречать отчаянное сопротивление.
Игорь Михайлович приподнял бровь.
— Считаете, ключники замахнулись на мировое господство, при котором монархи будут низведены до уровня обслуживающего персонала? — правильно уловил он мою мысль.
Оставалось только пожать плечами.
— Они уже это делают, Игорь Михайлович. Алистер Виндзор не на пустом месте получил перстень общества Януса Двуликого. Он занимал весьма серьезную должность. И мог соперничать с королем по степени своего влияния на государственные процессы, — напомнил я. — Из того, что мы узнали от Юлии Александровны, выходит, что Европа практически вся находится под колпаком ключников. А «Армтек» — это первое связующее звено. Со временем возникнут и другие корпорации, которые будут отнимать реальную власть у правителей и объединять страны Европы между собой.
— То есть будет новая магическая резня, — подвел итог, рассекая ножом кусок осетрины, Игорь Михайлович.
— Обязательно, — подтвердил я. — Технологии, которые сейчас начнет продавать «Армтек» — это те же самые киборги, что уже терпели поражение от наших войск. Однако тогда мы столкнулись, в лучшем случае, с сотнями киборгов. А выставив свои технологии на продажу, «Армтек» начнет печатать их тысячами.
Цесаревич покачал головой. Очевидно, его не радовала такая перспектива.
— Я наслышан, что вы испытываете проблемы с руководством лабораторий, — напомнил он. — Можете считать, что этот вопрос решен. Мне не хочется прибегать к такому методу, однако если руководство лаборатории отказывается работать на благо Русского царства, руководство нужно менять. Судьба страны важнее чьих-то амбиций.
Какой мягкий намек на то, что мне дают больше свободы действий и выказывают абсолютную поддержку. Если бы наследник престола в меня не верил, он бы и не поднимал этот вопрос и не вмешивался.
Как Михаил II, например.
—
