Осинову где в болотах заблудиться. Там хоть еще понятно было бы, а здесь-то где? За полдня до реки все пройти можно, там по леву сторону Кривой, а здесь к нам – ну вот куда? Куда она делась, скажи мне?
– И ведь расстояние действительно за день дак обойти можно, и в любом случае куда-нибудь прийти.
– Да если бы даже не прийти… Такой толпой искали, вся деревня ходит, и ведь кричат же, ну ладно, худо стало ей, ходить не может, да ведь слышит же!
– Все равно в дурное не верится.
Уныние охватило меня еще сильнее. Какое-то противное ощущение, когда ты вроде бы и осознаешь, что все это важно, что еще час назад у тебя была куча планов, что ты готов сейчас сделать что угодно, а заглядываешь внутрь себя – и оказывается, что тебе все равно. Даже наоборот, не заглядываешь, а усердно пытаешься это приглушить, а оно лезет, словно каша из горшка на печи. Лезет и связывает по рукам. И от этого так противно: такое ведь и раньше бывало, но не сейчас же, сейчас это вовсе не к месту… Но я ничего не мог с этим поделать. Таня грузно встала из-за стола и стала собирать посуду. Мама устало ей помогала.
Я ничего не смогу сделать. Ничего. Все это ребячество. Никто не может ничего сделать. А с чего бы мне мочь? Я бы и сам там заблудился, все что я могу – это ходить с остальными и кричать бабушку, а потом считать до десяти. Не более. Куда я еще собрался идти? В Темную гриву? На Либежгору? Смешно, они могут, а ты нет. Ни один, ни со своими друзьями. Ни черта вы не можете. Она умерла. Она уже умерла, и скорее всего, не пережила даже первой ночи. А может, даже вечера. Что-то там случилось, иначе бы она еще в тот вечер вернулась. Да. Скорее всего, так и есть. Она мертва. Нужно дойти до Маши с Даней.
– Тань, я схожу до деда Коли, он меня на чай звал еще вчера.
– Да сходи, только дров еще наруби немного, хорошо?
– Конечно.
– Там, на задворке.
– Хорошо, а потом к нему схожу.
– Дак сходи, им хоть счастье с тетей Зоей будет, а то к ним внуки редко ездят, взрослые уже.
– Ну да.
– Может, полежим полчасика после обеда, Тань?
– Да ты уж лежи, Рит, а мне еще свиньям отнести надо.
– Да ты приляг, я сама быстренько отнесу, и все.
– Ну и хорошо тогда. Где ж у нас Вера-то?
– Ой не знаю, запропастилась куда-то.
– Ходит голодная.
– Ушла вот…
– Дак не знаю, на умах ведь, с Любушкой пошли, может, что и вправду получится.
– И как пошла?.. Я бы дак к ней никогда не пошла, с детства ее побаиваюсь.
– Да, а помнишь, еще тетя Дуня Митусовых была?
– Конечно, ну ту-то я плохо знала, мы молодыми еще были.
– Про нее все соседи рассказывали, говорят, выйдет в огород…
– И чего?
– А сзади палочка привязана, с веревками все какими-то.
– Зачем хоть?
– Да говорили, все чертей каких-то водит на привязи.
– Ну вот что мелют, а?
– Ну да, а мы боялись.
– Еще б, наговорят всякого.
– А она, говорят, выйдет в огород, пройдет по грядкам да по двору, а потом и весь огород прополот, ни травинки, и дрова нарублены, и забор подперт.
– Ну и чертовщина, не знаю, как раньше жили люди, когда верили в такое.
– Да уж, страшно было.
– А помнишь, когда мы все маленькими были, когда гроза случалась?
– Помню, все окна позакрываем, свет отключим и уйдем в коридор со свечой.
– А зачем вы в коридор выходили?
– Страшно было… Поверье такое, если возле окон стоять, может молния в дом шарахнуть.
– Да уж, вот и выходили, возьмем теплые одеяла да подушки и уйдем со свечой в коридор.
– Ага, а матушка как начнет всякие истории страшные рассказывать.
– Жуть… И страшно, и интересно было.
– А что хоть за истории?
– Да всякие были, и про то, как русалок видели, и про то, как с лешим встречались.
– А про шар светящийся помнишь?
– Да, и про тройку лошадей, и про всякое было.
– А расскажите мне?
– Да чего там, я ведь уже плохо помню… Это матушка… Бабушка у нас знала…
Глава 19. «Ты одна пришла?»
Я постарался немного помочь матери с посудой, после этого она вышла из избы, а я вошел в комнату. Тетя Таня лежала на своей кровати, а мне предложила лечь на печь, погреться. Я не замерз, но все же полез на лежанку. Уж очень сладкое это место было, оно всегда навевало приятную дрему. Сейчас вот полежу немного и дойду до Дани с Машей. Мы договаривались. Я забрался на лежанку, и меня сразу же потянуло в сон. Радио тихонько напевало «Город детства» Эдиты Пьехи, убаюкивая меня. Звуки за окном становились приглушенными, и казалось, я уже даже спал, когда Таня вдруг заговорила:
– Вот, бывало, сидим так и слушаем ее.
– Угу.
– А радио ведь тогда не было.
– М-м-м…
– А она как начнет рассказывать, окна все закрыты, все везде погашено, сидим в коридоре, темень страшная, громыхает на улице, что эхо по всему чердаку…
– М-м-м…
– И вспышки молнии с чердака аж видно.
– Страшно.
– Страшно…
И все же я уснул. Видимо, невозможно просто лежать на печи и не заснуть. Мне снилось, что я, бабушка, тетя Таня, тетя Вера и мама – все мы шли по лесу и собирали грибы. Грибов было невероятно много. У нас были полные корзины, рюкзаки с корзинами, и мы даже тащили небольшую детскую ванночку, полную грибов. Во сне мы не чувствовали тяжести, зато не переставали удивляться тому, сколько грибов мы нашли. Мы шли по лесному полю, все вокруг было залито солнечным светом, было тепло, и мы продолжали болтать о сколько же больших и красивых грибов нам удалось набрать. Тут откуда-то с края леса на поле вышла бабушка. Она, видимо, отходила набрать еще грибов. Вышла она, таща с собой один большущий гриб, достававший ей до самого пояса. Огромный белый гриб. Мы еще больше заохали и закричали, и оставив ванночку и наши корзины, поспешили бабушке на помощь. Затем я точно помню, как тетя Вера, чем-то напуганная, встала напротив бабушки и спросила:
– Ты одна пришла?
– Я не знаю… – ответила бабушка, и в ее словах тоже слышался испуг.
В тот же момент на краю поля что-то
