- усмехнулся мужик, опуская руку в карман с брегетом. – Кто ж второй с вами? Никак сослуживец ваш, граф?
Николя выступил из дверного проема, в который только что вошел преступник.
- Не советую шутить с оружием, Цыган. – Предостерег сыщик и добавил, как можно убедительнее. – Дом окружен, тебе некуда деваться.
Цыган знал, что это – блеф. Засаду он бы почуял. Цыкнул пренебрежительно.
- А ты меня на понт не бери, господин хороший. Чем удостоен чести такой, что аж в сопровождении явился? – Попытался зацепить Ильинского мужик.
Но граф стоял молчалив, как статуя, и просто наблюдал.
- Да на каторгу тебе пора: убийство дворника, нападение на дом графа Ильинского, заместителя министра, между прочим, - это не шутки. Но если ты скажешь, зачем водил меня за нос, да поможешь следствию, обещаю содействовать в смягчении наказания. – Гнездилов поднялся из кресла и сделал шаг в сторону вошедшего.
Цыган усмехнулся, пытаются заблокировать. Методы полиции всегда как на ладони. Но стоило признать, положение у него было малоприятным. Бежать было некуда. Перед ним стоял круглый обеденный стол, который закрывал подход к окнам, а двери контролировали Гнездилов и молодой граф. Цыган потянул носом. Ловушка, однако. Но разве его это остановит? Просто придется использовать часы, а этого бы не хотелось, недовольно подумал. Ох, как не хотелось бы.
- Давай разойдемся, господин Гнездилов. – Предложил Цыган. – Я ухожу сейчас и больше нет тебе от меня неприятностей, а ты оставляешь меня в покое и тогда я обещаю не преследовать ее больше.
Николай напрягся. Он понял, что речь шла об Анне. Только вот зачем она ему – этому мужлану-преступнику? Что может связывать их?
- Объегорить меня хочешь, Цыган. Так дело не пойдет. – Александр Сергеевич сделал еще шаг. Он чувствовал превосходство в ситуации. Несмотря на то, что окружения никакого не было и они с Николя вдвоем обнаружили преступника, ему казалось логичным, что один против двоих не устоит. – Отдавай нож и руки вперед вытяни.
Бежать было бессмысленно. Попытайся он вскочить на стол и оттуда прыгнуть в окно, еще неизвестно, как приземлится во дворе. Да и высота все же приличная, как никак четвертый этаж. Цыган судорожно соображал. Что же предпринять, чтобы улизнуть? Он еще не побывал на Ваське, не достал кольца.
Гнездилов больше не мог ждать. Иногда надо действовать решительнее, чтобы не дать преступнику времени одуматься. Он сделал к Цыгану еще шаг. За ним же последовал и Николай. Круг сужался.
Цыган понял, что избежать перехода не удастся. Что ж, не на того напали! Пусть дольше, сложнее, но перстень он все-таки достанет. Мужик сплюнул прямо на пол. В темноте взметнулась цепочка часов, отливая в тусклом свете серебром, Цыган быстро открыл крышку часов, остервенело раскручивая заводной механизм.
- Брось на пол то, что в руках! – Закричал сыщик Петербургской полиции.
Оборот, другой, третий, а потом Николя и Гнездилов разом почувствовали, как першит в горле ставший сухим воздух. Голова у них закружилась, а в темноте сверкнули искры. Николя смутно почувствовал, что был свидетелем подобного раньше – слишком знакомые ощущения. А потом метнулась вспышка, которая погасла так же быстро, как и сверкнула, и Цыган исчез будто его здесь никогда и не было.
Глава 32.
Исчезновение Цыгана ошеломило их обоих. «Разве так может быть?» - не понимал Гнездилов. Какой-то бред, чертовщина! Чтобы вот так стоял человек посреди комнаты и вдруг бесследно исчез. Они с Николаем ещё долго не могли откашляться, в горло словно песка насыпали. Проверили всю квартиру, но окна были целы, комнату никто не покидал через дверь, а преступник пропал.
- Может быть, это гипноз, Александр? - Спросил с сомнением Ильинский, когда они возвращались с квартиры. - Не может же быть так, чтобы человек исчезал в одно мгновение.
- Ума не приложу, что произошло. Но мы оба очевидцы одного происшествия.
- А почему ты называл его Цыганом? - Вдруг спросил подполковник.
Действительно, почему?
- Он сам так назывался, может корни имеет. Я не знаю, друг мой. - Пожал плечами сыщик. - Но то, что я знаю точно, что расследование моё зашло в тупик. И преступника я упустил уже в который раз.
- Если он цыганской крови, то может владеть гипнозом, - предположил Николай, задумавшись. И словно вспомнив добавил. - Он обещал тебе не трогать Аннет. Как думаешь, что это значило?
- Я думал об этом. Выходит, какая-то личная неприязнь есть у Цыгана к Анне Алексеевне. Но она не упоминала, что они знакомы. Стоит у неё спросить. Пожалуй, завтра наведаюсь к вам, если твой батюшка не будет против, конечно.
- Я поговорю с ними утром, - задумчиво кивнул Николя. - Не думаю, что они будут чинить препятствия.
Его беспокоила мысль, почему же Цыган преследует девушку? Неужели Аннет его обманывала? Есть ли у нее какая-то связь с преступником?
В раздумьях об этом Николай вернулся в особняк на Галерной.
Когда он тихонечко скрипнул дверью, осторожно входя в переднюю, Аня услышала. Она так и не уснула. Тревога и желание увидеть Николая возобладали и девушка, накинув на плечи огромную шаль, выскользнула в коридор.
В темном проходе было пусто, лампы погашены. Поэтому Николя не сразу разглядел у дверей гувернантской тонкую фигурку с накинутой на плечи шалью.
- Аннет, это вы? - Устало спросил граф. – Почему не спите в столь позднее время?
Аня поплотнее запахнулась платок на груди, поежилась, словно от сквозняка.
- Не могла уснуть. Тревожно. Отчего-то подумала, что вы были с Гнездиловым и что-то выяснили.
- Узнал, - кивнул мужчина, приближаясь к ней. - Мы с Александром Сергеевичем были на конспиративной квартире.
- Он явился? - Спросила девушка.
- Да, но мы его упустили. Это очень странно, Анна Алексеевна, и возможно вы примете меня за спятившего, но эту сцену мы наблюдали вместе с надворным советником. Когда преступник уже был в ловушке, он вдруг исчез. – Шепотом произнес Николя.
Аня ахнула:
- Исчез? Как такое может быть? – И подумала: значит, тогда в подворотне ей не показалось. - А кольцо? Вы нашли перстень? - Задала гувернантка главный для себя вопрос, поднимая на него глаза.
Она была слишком близко. Смотрела на него своими глазищами, слушала внимательно. Николай вновь почувствовал запах её волос и аромат кожи. В темноте, когда всё органы чувств обострены, он наиболее
