— Я действительно знаю, но… но, я, в общем, пока не думаю о браке. Я пока не собираюсь замуж.
— Вам уже восемнадцать!
— Я знаю, что многие девушки выходят замуж в этом возрасте, но почему-то… я не чувствую себя готовой к этому!
— Мы могли бы заключить помолвку? Мои родители были бы рады.
— Мои похоже тоже. Дело только в том, что я… ну, еще не уверена! Вы мне нравитесь, Эдвард, с тех пор, как вы переехали в Грассленд, жить здесь стало гораздо интересней. Мы очень рады, что вы стали нашими соседями….
Я вспомнила о нашей первой встрече, и сразу же всплыл образ совсем другого мужчины: если бы не цыган Джейк, я никогда не познакомилась бы с Эдвардом. Потом вдруг я попыталась представить себе, что бы я ощущала, если бы вместо Эдварда вот здесь, в лунном свете, возле меня находился другой, тот, которого я не могла стереть из памяти, хотя мы давным-давно не виделись. Что-то подсказывало мне, что моя нерешительность некоторым образом связана именно с Джейком. Я немедленно отбросила эту мысль как слишком глупую. Тут же я вспомнила о Ли, из-за которой он и пострадал, ее огромные блестящие глаза, словно проникающие в мое сознание. «Есть выбор, — сказала она. — Есть два пути: один поведет к покою, другой — к опасности». Сейчас и был один из важнейших моментов, когда человек делает выбор. И, конечно, жизнь с Эдвардом означала мир и спокойствие. Да и как могла стать иной жизнь с таким человеком, как Эдвард? Он был солидным, из хорошей семьи, довольно богатым, спокойным и добрым. В нем было все, что хотели бы мои родители увидеть в будущем зяте. Но не родителям предстояло делать решающий выбор.
В этот прекрасный вечер, когда воздух был наполнен запахом цветов, а из окон дома доносились нежные звуки музыки, я почувствовала, насколько просто сказать «да». Почему я должна думать о каком-то цыгане — пусть даже с самым смелым взглядом, который я в своей жизни видела, — о человеке, который танцевал возле костра с бедняжкой Долли и бросил ее с ребенком… Было просто нелепо, глупо хвататься за эти воспоминания! Но я опять видела его, освещенного языками пламени, глядящего своими дерзкими глазами, умоляющего выйти из кареты и отправиться танцевать с ним! Что за бред! Он был цыганом, он убил человека и находился на другом краю света. А самое главное было маловероятно, что он когда-нибудь вернется сюда!
Эдвард неуверенно проговорил:
— Вы не решаетесь, не так ли? Ну что ж, вам только что исполнилось восемнадцать! Еще есть время…
— Да, — живо откликнулась я. — Мне нужно время! Позвольте мне привыкнуть к этой мысли, подумать! Вы не возражаете?
— Боюсь, у меня нет выбора, — вздохнув, сказал он. — Вряд ли я решусь перебросить вас через седло и силой увезти из дома. Верно?
— Действительно, вряд ли: просто некуда ехать!
— Возможно, я бы и нашел куда… Увы, сегодня мы не объявим о своей помолвке!
— А все хотели именно этого?
— Моя мать не исключала такой возможности.
— Ах, мои дорогие, боюсь, я разочаровала всех!
— Я понимаю, но надеюсь в скором времени заставить вас изменить свое решение!
— Надеюсь, вам удастся этого добиться, но, боюсь, сейчас я слишком глупа и слишком молода…
— Да, нет, скорее, вы умны! Человек, несомненно, должен сам решать такие вопросы.
— Ах, Эдвард, вы очень милый человек! И так хорошо меня понимаете! Дело в том, что брак — это в самом деле очень серьезный шаг! Такое решение принимается раз в жизни и навсегда, а я не чувствую себя достаточно опытной для того, чтобы принять его…
— У меня такое чувство, что у нас с вами все сложилось бы прекрасно!
Некоторое время мы сидели молча.
Вообще предложение в свой день рождения — это должно быть таким подарком, но я чувствовала себя опустошенной. Своим отказом я сразу же разочаровала многих людей/
Эдвард обнял меня и нежно поцеловал в щеку.
— Не печальтесь, Джессика! Я все понимаю, поэтому и колебался. Я обратился к вам слишком рано!
Каким он был милым! Каким понимающим! Я сделала такую глупость, отказав ему, и все из-за детских фантазий, связанных с безродным цыганом! Эдвард стал бы хорошим мужем, но он не заставлял мое сердце биться так, как, по слухам, должно биться сердце влюбленной девушки.
Я знала, как страстно преданы друг другу мои родители. Возможно, мне хотелось, чтобы что-то подобное произошло и со мной? Кроме того, я видела, как любят друг друга родители Амарилис — крепко, надежно, верно, но между ними не существовало тех незримых уз, что были между моими родителями. А именно об этом я и мечтала.
В конце концов, что ни говори, а мне было всего лишь восемнадцать. Я жаждала приключений, и где-то глубоко во мне жило убеждение, возникшее много лет назад, что существует некто, способный дать мне то, о чем я мечтаю.
Через лужайку шла Клер Карсон. Машинально я освободилась от объятий Эдварда. У меня давно было чувство, что Клер недолюбливает меня и недовольна моим общением с их семьей. И уж меньше всего ей должно было нравиться отношение Эдварда ко мне: я была уверена, что она влюблена в него. Он был нежен с ней, как с сестрой, но ее — я ощущала это — его братское отношение выводило из себя.
— Джессика, — сказала она, — ваша мать просит вас как можно скорее явиться к ней. Я сказала, что, возможно, знаю, где вы находитесь, и поищу вас/
— Что случилось? — тревожно спросила я.
— Она хочет, чтобы вы зашли к ней потихоньку, без всякого шума… чтобы не расстраивать остальных.
— Я пойду с вами, — Эдвард. Клер быстро возразила:
— Миссис Френшоу настаивала на том, что не желает видеть никого, кроме Джессики!
Клер заняла место, освобожденное мной, а я быстро пересекла лужайку, вошла в дом и поднялась прямо в комнату матери. С ней сидела гувернантка Тамариск, мисс Аллен.
— Ах, Джессика! — воскликнула мать. — Как я рада, что ты пришла! Амарилис разыскивает твоего отца и Дэвида. Пропала Тамариск!
— Пропала? Как? Куда?
— Если бы знать… Ее нет в комнате! Она отправилась в постель в обычное время и, по словам мисс Аллен, почти сразу уснула, но когда та через полчаса заглянула в спальню, оказалось, что кровать пуста!
— Ох, уж этот ребенок! От нее можно ожидать чего угодно!
— Жанна попросила мисс Аллен съездить к нам. Сама она возле Софи, которая в отчаянии!
— Представляю! Сейчас, должно быть, двенадцатый час?
— Где может быть ребенок в такое время? — вопрошала мать. — вот и отец! Дикон, произошло нечто ужасное: Тамариск исчезла из. своей спальни! Где она может быть? Софи в ужасном состоянии! Что мы можем сделать?
— Я съезжу туда и выясню все, что можно. Где Дэвид? Он должен поехать со мной. Ага, вот и он!
Мать быстро объяснила Дэвиду случившееся.
