Лесли засмеялась.
— Вполне. На спине, между лопатками. Тему меняешь?
Он заговорил об этом вовремя — напряжение отпустило Лесли. А может, поцелуй помог. При всей сдержанности Ниалла ее тело откликалось на его прикосновения. Чего, как думала Лесли, не будет уже никогда.
— Так можно посмотреть? — Он легонько наклонил ее вперед, не выпуская из объятий.
— Вечером. Сегодня Кролик закончит, тогда и посмотришь — на готовую.
Она сама не знала почему, но ей совсем не хотелось показывать кому-то свою татуировку. Пока, во всяком случае.
— Что ж, еще одна причина с нетерпением ждать нашего свидания. Поговорить, увидеть татуировку и… — Ниалл посмотрел на нее так, что сердце у Лесли забилось быстрее. — И сделать все, чтобы ты чувствовала себя счастливой.
Он ласково поцеловал ее в лоб, в щеки, глаза и волосы.
— Не хочу с тобой расставаться, — прошептала она. В темноте было легче признаться в этом. — Если бы не Кинан, никуда бы тебя не отпустила.
Тогда он поцеловал ее по-настоящему — страстно, а не ласково. И сказал:
— Я брошу Кинана и Айслинн, если понадобится. Брошу все и вся, лишь бы быть с тобой.
Ей многое было непонятно, однако это Лесли поняла: ради нее он готов отказаться от семьи. Но зачем? К чему такие жертвы для того, чтобы быть с ней?
Она нежно провела кончиками пальцев по его лицу. Он добавил:
— Если я тебе нужен, я буду рядом. Столько, сколько захочешь. Помни об этом. Все будет хорошо. Я останусь с тобой, и все у нас будет прекрасно. Что бы еще ни произошло, что бы ты ни узнала — помни об этом.
Лесли кивнула. Хотя чувствовала себя так, словно очутилась вдруг в каком-то странном мире, где ничего не понимала. Где все было непривычным. Тем не менее страшным этот мир не казался. Ее защищали объятия Ниалла, она была любима.
Вот только в Хантсдейле, где жили отец и брат, где судьба ее складывалась так ужасно, оставаться она не могла.
— Я не могу просить тебя бросить все — я не решила пока, куда уеду на будущий год. В какой университет поступлю. И мы совсем не знаем друг друга. И…
— Но ты хочешь, чтобы мы узнали друг друга? — спросил он мягко.
— Да.
— Значит, мы все решим. — Он встал, подхватил ее на руки. Донес до вагона и там опустил на землю. — Иди поспи. Когда проснешься, я буду здесь. А вечером с тобой поговорит Айслинн. Или я.
Лесли улеглась в постель и почувствовала, что верит Ниаллу. Верит в него и в себя, верит, что все и вправду может быть хорошо. Возможно, ее мечты о встрече с человеком, который станет заботиться о ней, разглядит в ней личность, не так уж несбыточны.
Глава 20
День едва занялся, когда Айриэл пришел в «Иголки».
На смертных, встречавшихся по пути к салону, он поглядывал с новым интересом. Предвкушая, как скоро — когда Лесли передаст ему часть своей природы — начнет питаться их эмоциями и обретет силу. Этот магический обмен удался уже нескольким чертополошникам, Дженни Зеленые Зубы и ее сестрам. Айриэл больше не мог тянуть. Слабел он сам, слабели его подданные. Выбора не оставалось. Когда у него будет собственная смертная, он насытится через нее и накормит весь двор. Возможно, оба даже выживут, если окажутся достаточно сильны. Если же нет… если он ошибся, оценивая силы смертной, она умрет или впадет в безумие. Тогда он снова начнет голодать, исчахнет и, что хуже всего, погубит свой двор.
Но Лесли казалась сильной. Он надеялся, что выживут оба. Хотя раньше судьба смертных Айриэла никогда не волновала. Заботы в его глазах заслуживали лишь полукровки вроде Кролика, до чистокровных же смертных дела ему не было.
— Айри! — Лицо хозяина салона засветилось необъяснимым счастьем. Как всегда, когда его навещал Айриэл.
— Привет, Крольчонок.
Тот нахмурился.
— Я же просил — не называй меня так. Услышат Эни и Тиш, ты их знаешь.
— Знаю, — усмехнулся Айриэл. В его глазах Кролик все еще оставался ребенком, хотя стал взрослым давным-давно. — Как ведут себя щеночки?
— Буйствуют.
— Говорили тебе, это у них в крови. — Айриэл протянул ему принесенный альбом. — От Габриэла сердечный привет.
— У него есть сердце? Жаль, сестрички не унаследовали.
Кролик открыл альбом, принялся рассматривать портреты темных фэйри с такой же жадностью, как в самый первый раз. То были не совсем портреты, а скорее символы. Им предстояло стать татуировками, привязывающими смертных к Темному двору. Они обретут жизнь и красоту под умелой рукой Кролика, начнут испускать призывные импульсы со страниц альбома в поисках будущих носителей. Тонкостей этого пугающего искусства Айриэл с Кроликом никогда не обсуждал.
Тут в холл с радостным визгом выбежали Эни и Тиш и заверещали наперебой:
— Айри!
— Как папа?
— Прислал нам что-нибудь? Он был в городе.
— Встречался с Лесли.
— Кролик не пустил меня гулять в парк!
— Ты новых королев знаешь? Мы знаем только одну, королеву Лета.
— Нет, не знаем мы ее. Просто видели. Это разные вещи.
— А вот и нет!..
Кролик тяжело вздохнул.
— Дайте Айриэлу слово вставить.
Он жаловался на сестер, но заботился о них и уделял им внимания и ласки куда больше, чем родной отец. Обычно полукровки не могли жить при Темном дворе — для этого они были слишком хрупкими, слишком смертными. Их, как и наделенных видением людей, забирала к себе Сорша в Высокий двор, не спрашивая разрешения у Зимнего и Летнего. В ее суровом государстве ломали саму их сущность — противоестественными ограничениями и запретами. Поэтому Темный двор прятал от нее своих отпрысков. И Кролик платил за то, что в свое время спрятали его: он укрывал других полукровок, которых приводил к нему Айриэл.
— Держите подарочки от гончих псов. — Айриэл передал девушкам сумку. — И наряды, как вы просили, от сестричек Дженни.
Девушки схватили сумку и бросились прочь из холла.
— Надоеды, — сказал Кролик и прокричал им вслед: — Никаких клубов сегодня вечером! Слышите?
— Хорошо! — прокричала откуда-то из глубин салона Тиш.
Эни тут же вбежала обратно. Чуть не налетела на Айриэла, притормаживая, широко ухмыльнулась.
— Тебе нравится Лесли? Спорю, нравится! Очень сильно, — протараторила она взахлеб, потом показала язык Кролику. — Тогда мы идем в клуб завтра. Обещаешь?
Ее брат только прикрыл глаза рукой. Ответил за него Айриэл:
— Пойдете со мной.
Кролик жестом велел Эни выйти. Потом перевернул табличку на входной двери надписью «Закрыто» наружу.
— Ну что ж, приступим.
В кабинете, как всегда, царила безупречная чистота. С годами здесь ничто не менялось, лишь хозяин становился старше. Но и он выглядел сейчас лет на двадцать с небольшим, поскольку старился медленней, чем смертные.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
