чтобы он вошел так глубоко, как только мог, когда получит освобождение.
— Черт возьми, Натали, — прошептал он ей на ухо. Это было все, что требовалось. Потрескивающий огненный разряд пробежал по всей длине ее позвоночника, и она начала неудержимо выгибаться.
— Такер! — и снова его имя было единственным, что Натали произнесла. Она выкрикивала его снова и снова, пока стены не начали рушиться вместе с ним. Она задвигалась в бешеном темпе, и ее тело задрожало от восторга. Она не сдавалась, загоняя себя все дальше. Используя свой собственный оргазм, чтобы вызвать его.
Такер увеличивался внутри нее, его дыхание было прерывистым. Началась тупая пульсация, которая только отправила ее дальше на еще более головокружительные высоты. Еще один сильный толчок, и он начал пульсировать. Она сжалась вокруг него, когда он выкрикнул ее имя, входя глубоко в нее.
Полная сила его освобождения была настолько сильной, что она чуть не потеряла сознание от этого. Все ее тело разлетелось на части в его объятиях, дрожало, когда он закачивал в нее порцию за порцией горячее семя. Это наполнило ее до краев, и мир перестал вращаться.
Натали не могла дышать. Она ничего не слышала. Она перестала быть кем угодно, кроме как исключительно его.
Опустошенная и измученная, она рухнула на него сверху. Такер обнял ее и прижал к себе. Какое-то время они оставались переплетенными и тяжело дышали. Их сердца бились в унисон, постепенно возвращаясь к более размеренному ритму.
— Натали, — прошептал Такер, прежде чем поцеловать ее в волосы. — Я хочу остаться здесь навсегда.
Она усмехнулась.
— Мы могли бы, но что тогда случиться с Винтерлендом?
— К черту Винтерленд, — выдохнул он, и они оба засмеялись.
— Мы должны вернуться утром, — сказала Натали. — Но сейчас давай притворимся, что мы единственные в мире люди.
И они так и сделали. Насколько она знала, они вполне могли быть.
Натали приехала в Винтерленд, чтобы найти ответы, но то, что она нашла было бесконечно больше… Больше того, чего она не знала. Но это было ни больше ни меньше. Больше, чем она ожидала. Больше, чем она была готова. Просто больше.
Глава 12
Такер
Уезжать обратно в Винтерленд из маленькой хижины было чертовски тяжело. Такеру пришлось напомнить себе, что у него не должно быть плохого настроения. Какая-то противоположная его часть была злой, так как его первая ночь со его парой была такой… идеальной. Это было больше, чем он мог надеяться, и он не хотел, чтобы она заканчивалась. Но даже он знал, что это не может длиться вечно.
У них обоих были обязанности.
Они в спешке уехали из ее офиса, и поэтому у Натали не было никакой возможности попросить выходной. Таким образом она должна была помогать Кате в медпункте. Что было так же хорошо в более широком плане вещей. То, что его жизнь изменилась, не означало, что жители Винтерленда находились в меньшей опасности.
Отрезвляющее напоминание Тома Дженкинса было тому подтверждением. Провести один день вдали от дома было опьяняющим и восхитительно эгоистичным маленьким побегом. Теперь он должен вернуться к своим обязанностям и выяснить, кто стоит за похищениями. И постараться найти людей Питера, кем бы они ни были.
Неважно, как сильно он хотел остаться запертым в хижине, и заниматься сексом со своей парой, он знал, что они не могут. Как сложатся их отношения, когда они вернуться в сообщество? Одно дело оставаться с тем, кто был твоей парой в тусклом свете хижины, но жить среди его народа — это совсем другое.
Сможет ли она справиться с этим? Они разговаривали в общих чертах, но так много деталей осталось нетронутыми. Быть парой альфы было непростой задачей, и он беспокоился, что это окажется для нее непосильной задачей. Что если она уедет, чтобы рассказать своему дедушке о том, что она обнаружила, и никогда не вернется назад.
«Чушь. Ты же знаешь, что это неправда. Натали не собирается уезжать. Ей даже не нужно умирать. Расскажи ей об этом…»
Такер не дал своему волку закончить мысль. Он знал, что должен был испытать удачу. Он боялся, что, если заговорит с ней о будущем, Натали все равно может ускользнуть у него из рук, растаяв в его жизни, как снежинка.
Неважно, уйдет ли она или умрет.
Ее руки крепко обнимали его, пока он вел свой снегоход через пустоши, но по какой-то причине этого было недостаточно. Он так долго мирился с одиночеством, что казалось невозможным, чтобы нечто столь совершенное могло длиться вечно.
В конце концов, он сказал себе, что это лишь вопрос времени, когда она уйдет. Единственное, что он мог контролировать — это как. Может быть, если он подготовит себя к самому худшему, он сможет как-то лучше с этим справиться.
«Просто скажи ей, почему ты боишься?»
Он этого не сделает.
Такер припарковался перед ее домом. Натали спрыгнула со снегохода и сняла шлем. Такер заглушил двигатель и подождал, пока она что-нибудь скажет. Она помахала ему рукой.
— Сними шлем, — она прищелкнула языком, когда он не пошевелился. — Как ты сможешь поцеловать меня на прощание в шлеме?
«Поцеловать меня на прощание».
Слова прозвучали в его голове, вызвав новую волну панической боли в животе. (Определенно, не в его сердце.)
Он снял шлем и положил его на сиденье, прежде чем встать. Если это будет прощальный поцелуй, он сделает так, чтобы он считался. Он найдет способ заклеймить ее своими поцелуями и языком. Такер обхватил ее лицо ладонями и медленно провел по ее рту, неторопливо проникая языком для глубокого исследования. Натали со вздохом растворилась в нем.
— Боже. Если ты будешь так целовать меня каждый раз, когда мы расстаемся, у нас никогда ничего не получиться. — Она усмехнулась, прежде чем поцеловать его в холодную щеку.
— Что ты имеешь в виду?
— Я не жалуюсь, — она подмигнула ему. — Я просто думаю, что, если каждый раз, когда мы будем говорить друг другу «привет» или «пока», и будем так целоваться, нас могут обвинить в непристойном поведении в публичном месте.
Он моргнул, глядя на нее.
— Ты не уходишь?
Она нахмурилась, глядя на него.
— Что? Да, конечно, это так. Мне нужно приступить к работе. И у меня на сегодняшний вечер есть планы. Помнишь, про «Соуп-офф»?
Каким бы скованным он ни был, Такер не мог сдержать смеха из-за мероприятия, которое она организовала за его спиной.
— Это сегодня вечером?
— Да, — она приподняла плечо под подбородком в той безумно привлекательной манере, которая у нее
