слышишь, стрекочет?
— Где?! — Такой паники я не ожидала. Ровно через секунду мы оба вылетели из фургончика, причем Инсолье скакал сам, наплевав на слабость. Еще и меня на руки схватил.
— Вот… — Я слегка растерялась от такого стремительного развития событий. Только и успела подумать, что мне уже как-то привычно у него на руках, а еще о том, что сверчок-то убежал вместе с нами, он же в его волосах.
— Аккуратно возьми его и выкинь… хотя нет, не притрагивайся! Я сам! Шатт, тоже не вариант, заметят, с-с-с… собаки драные. — Он юлой завертелся на месте в поисках чего-то. А меня не отпустил, в результате я запуталась в обрывках нитей и потерялась в пространстве. Как же плохо без глаз… Ох. Нашла время себя жалеть. Давно надо привыкнуть и радоваться хотя бы мультикам. Даже если они с перерывами.
— Что ты делаешь?
— Вот! — Инсолье подобрал с земли что-то, судя по звуку — палку, и с размаху треснул сам себя по голове. Сверчок в его волосах смолк, а сам парень взвыл:
— Ау-у-у! Зар-р-раза. Ф-фух…
И устало сел на землю, откинувшись спиной на колесо. Как он умудрялся удерживать меня на весу одной рукой, я понять не смогла. Но мне было вполне удобно.
— И что это было?
— Вот скажи мне, свет очей моих, неугасаемый в своей… оригинальности. Нас комары кусают? — задал мне вопрос Инсолье.
— Комары? — Я попыталась выбраться из его рук, но меня не отпустили. — Звенели… но далеко. И укусов я не чувствую.
— Угу. А клещи, мошки, оводы или клопы тебя когда-то беспокоили?
— Нет. Может, ты меня все же отпустишь?
— Нет, — повторил мужчина с моей же интонацией. — А теперь припомни, хоть один шаттов жук или муха на тебя садились? А ведь пахнешь ты далеко не церковными благовониями, поверь.
Я смутилась. И правда, выкупаться нормально с самой Эхеновы не удавалось. Да, букет тот еще…
— Ты смешно краснеешь, — заметил не без удовольствия мой спутник и попытался вдруг сдернуть повязку с моего лица. Но это у него не получилось — я перестала краснеть и стремительно отвела его руку.
— Ладно, понял. — Повязку он оставил в покое. — Всего лишь хотел глянуть, везде ли ты краснеешь. — А мы в лесу так-то. Логику уловила?
— Нас не кусали, да. И вообще не лезли всякие насекомые. Я думала, им Хрюшин запах не нравится.
— И это тоже. А скажи мне теперь, как ты нашла следилку? Если даже я со своим чутьем ее не засек?
— Она стрекотала… — растерянно пробормотала я. — Не очень громко, но вполне отчетливо.
— О как. — Инсолье устроил меня у себя на коленях так, словно я плюшевый мишка для обнимашек. Антистресс. Стиснул и продолжил рассуждать вслух: — Ну, тоже логично. Когда нет глаз, вроде бы слух обостряется. Правда, я не ожидал, что настолько.
— Что за следилка? — Напрягаться и беспокоиться в его руках почему-то не получалось. Точнее, получалось. Но совсем по другому поводу.
— Обыкновенный маячок. Хотя если я его не заметил, то не очень обыкновенный. И поставить эту гадость мог только один из встреченных мной… загонщиков церкви, — нахмурился Инсолье, и вокруг него всколыхнулись еще слабоватые, но вполне заметные фиолетовые нити, которые стали буквально обшаривать окружающее пространство.
— Кто?
— Да так, не бери в голову, один старый знакомый. — Кажется, охота разговаривать на эту тему у Инсолье пропала. Он спихнул меня с коленей и встал. — Займемся маскировкой. Снимай свои тряпки. Обрюхатим тебя, и можно возвращаться на торг.
— Ты сам слышишь свои слова? — поинтересовалась я через какое-то время. Нити осторожно ощупывали все вокруг, рисуя картинку привала, но они были еще совсем слабые, тонкие, путались и сбивались. — Я, конечно, понимаю, что ты про внешнюю маскировку, но…
— Что «но»? — В его голосе прорезался искренний интерес.
— Но почему на ночь глядя? Не проще подождать до утра, отдохнуть нормально и только потом заниматься делами?
— Не проще. Вряд ли, конечно, нас сегодня навестят. Но лучше ночевать подальше от места, где сдохла следилка. Это раз. Разве ты не хочешь поспать в трактире на нормальной кровати? Это два.
— На трактир у меня нет денег. — Я вздохнула. — И у тебя занимать нечестно. Не знаю, когда смогу вернуть.
— Чего?! — Кажется, он всерьез озадачился. Настолько, что завис возле тележки и какое-то время не шевелился. — Еще б меня баба какой-то медяшкой попрекала. Тем более когда я уже купил тебе одежду и прочую утварь.
— Но я не попрекаю, я наоборот…
— Лучше молчи! — Вот теперь этот странный человек рассвирепел. — Нашла время говорить о деньгах. Раздевайся, говорю. И вот, — мне в руки сунули узел, — натягивай! А я пока сверну твое тряпье в хороший беременный живот. Потом привяжем.
Самое странное было в том, что я никак не могла понять его мотивов. На прямые вопросы он отвечал — хочу. А чего хочет? Если бы моего тела, то понятно. Но ведь ни единой попытки как-то сексуально потрогать, не знаю, за какое-то определенно эротическое место там. Нет, меня хватают и тискают скорее как ребенка или игрушку. И это обескураживает. Потому что, во-первых, вообще непонятно. А во-вторых — если у него и не было грязных мыслей, то мне что со своими в таком случае делать?!
Я здоровая взрослая женщина в теле юной девственницы. У меня то ли свои гормоны, то ли ее гормоны — тут уж без разницы. Но я и правда краснею, замираю, перестаю порой дышать и все время чувствую каждое его прикосновение… нет, не как ожог или что-то в этом роде. Как тепло. Такое… уютное и вместе с тем жадное.
— Было бы
