сейчас больше обидно. Лечила я этих девиц, помогала им, а меня же в их погибели обвиняют. Да что тут говорить? — Она расстроенно отмахнулась. — Рассказывай лучше, что там у вас творится. Как Ариста?
Та дернула плечом:
— Да что этой змее сделается? Ярится, конечно. Из-за кровоподтека выглядит как уличная торговка. С таким лицом ни во дворец, ни в Большой храм не пойдешь.
— С каких это пор хозяйка лупанария во дворец шастает? Да и в собор простой люд только по большим праздникам пускают. Какую интригу опять Ариста задумала?
— Ох, Нина, — покачала головой Дария. — Так все быстро и не расскажешь. Мне хоть из города беги.
В глазах у девушки показались слезы. Нина сложила руки на груди:
— Нечего впустую слезы лить. Расскажи-ка лучше все по порядку, авось и придумаем, что делать.
Дария, изредка всхлипывая, поведала про то, что Ариста и правда замуж за какого-то старого патрикия собралась. И в собор ходит не на службу, а вроде как встречается там с кем. Может, с женихом своим престарелым, а может, с кем из дворца. Поговаривают, что вроде приказали тому патрикию на ней жениться. А кто приказал — неведомо. Вроде уже и о венчании договорились. Приходила она из храма довольная, будто не то сама меда наелась, не то кого-то горькой полынью накормила.
— Так что же неладно? Раз Ариста довольная, значит, и тебе с того польза, — настороженно произнесла Нина. — Может, она лупанарий на тебя оставит? Не зря ведь тебя обучала всему.
— Как же, оставит она! Она давеча на меня взъярилась, сказала, что если я не завлеку наследника, то отдаст меня тем, которые о моей шкуре заботиться не станут. А как я могу, если он там стоял?! — Дария закрыла рукавами лицо, разрыдалась отчаянно, безутешно.
Нина уже поняла, о ком речь. Вот ведь некоторые девицы лицом и статью хороши, а умом не вышли. Если бы еще несколько лет назад она согласилась выйти замуж за Галактиона, не рыдала бы у Нины в аптеке. Ведь сколько времени уж прошло, а все они друг про друга забыть не могут. И тот жену себе искать отказывается, и эта вечно в слезах.
Нина в сердцах поднялась, загремела сердито кувшинами, проверяя, не осталось ли настоя на травах, что душу успокаивает. Слова уже все ею были сказаны, и не раз. Однажды Дария помогла ей от Аристы спастись. Если бы не она, неизвестно, осталась бы тогда несчастная аптекарша в живых или нет. Нина потом хотела девочку выкупить из лупанария, оставить в своей аптеке помощницей. Но хитрая хозяйка тогда перед юной красавицей шелка раскинула, жемчуга подарила, отговорила ее идти к аптекарше в услужение, пообещала красивую и легкую жизнь да взяла себе в воспитанницы. Вот Дария и осталась в лупанарии. К богатой жизни привыкла. Ариста ее обучала и языкам разным, и философии, и арифметике — готовила в любовницы наследнику престола. А тут — такая незадача. Мало того, что Дария в беспамятстве упала, Галактиона рядом с наследником увидав, так еще и Роман в какую-то танцовщицу влюбился. Есть от чего яриться Аристе.
— Не нужна ты наследнику, у него своя зазноба есть, — рассеянно произнесла Нина, протягивая Дарии глиняную чашу с темной жидкостью. От чаши исходил нежный аромат мяты, корицы и матрикарии. Мысль о том, что Ариста все же не мытьем так катанием пробирается во дворец, не давала аптекарше покоя. Что там за дела опять крутит хитрая змея?
Дария вскинула голову:
— Я о том тоже слыхала. А не знаешь кто?
— Не знаю. И тебе знать не советую. Подальше от дворцовых дел держаться нам надо, чтобы с плетьми не познакомиться. Так что ступай пока домой. Аристе на вот, отнеси притирание. Надобно теперь, чтобы синяк разошелся да побледнел побыстрее, скажи, что это поможет. А про Галактиона забудь уже. Сколько лет — все одно и то же.
Дария потерянно вздохнула. Покрутила в руках расписную глиняную чашу. Подняла залитое слезами лицо на Нину. Та снова поразилась, как эта девица плакать может, а краса ее от того лишь ярче становится. И глаза ее блестят, и мокрые ресницы стрелами их обрамляют, и кожа будто светится. Дария жарко зашептала:
— Не могу я его забыть, Нина. Уж думала, что все. А как увидала его там, так сердце и зашлось. Вдохнуть не могла. Ариста сказывала, что, когда я в беспамятстве упала, он было ко мне кинулся, да она его отогнала. Сказав, что не про него сказочка. Он теперь и знать меня не захочет, верно. — Она схватила аптекаршу за руку. — Дай мне какое средство, чтобы позабыла я его. Не справиться мне самой с сердцем своим глупым…
В аптеку уверенно постучали. Девушка вздрогнула. Нина торопливо подошла к двери, отодвинула створку на окошке, обернувшись, бросила растерянный взгляд на Дарию. С улицы раздался голос Галактиона:
— Нина, открой. Я все равно не уйду.
Аптекарша чуть приоткрыла дверь:
— Некогда мне, Галактион. За мной стражники сейчас придут, во дворец проводят. Ты ступай, я потом на ипподром зайду сама.
Он удивленно уставился на нее:
— Что ты меня на пороге-то держишь? Мне поведали, что на тебя напали, так я от самого ипподрома бежал. Дай хоть воды напиться да расскажи, что случилось!
Глаза его задержались на поцарапанной щеке аптекарши, он сощурился. Нина, пожав плечами, распахнула дверь, пропуская его. Галактион, войдя с яркого света улицы, не сразу разглядел в глубине аптеки тонкую фигуру девушки. А увидев, замер, опустив руки. Она смотрела на него молча, не то с вызовом, не то с испугом на нежном лице. Шелковый мафорий соскользнул ей на плечи, открывая блестящие струящиеся локоны. Дария опустила взгляд.
Глава 16
Казалось, что за окном смолкли все уличные звуки.
Галактион с трудом отвел от Дарии глаза, посмотрел растерянно на Нину. Та молча отвернулась, боясь спугнуть, разбить сгустившийся воздух, что тягучими волнами колыхался между влюбленными. Парень поднял голову, усмехнулся мрачно:
— Через лупанарий не вышло, так решила через аптекаршу до наследника добраться. Да только все одно — не нужна ты ему.
Дария подняла глаза, полыхнувшие синими молниями:
— Не нужен мне твой наследник! Сам с ним развлекайся!
— Видал я, как тебе он не нужен. Разыграли с Аристой целое представление, думала, он тебя спасать кинется?
Девушка разъяренно втянула воздух, язвительно бросила:
— Ты же кинулся? Значит, не так плохо представление было!
Галактион презрительно скривил губы, на щеках его появились багряные пятна:
— Хуже некуда. И не кидался я вовсе, больно надо.
Дария распахнула в гневе глаза. Замахнувшись, запустила
