К-один-ноль
Облаченная в белую броню SР-475 стояла навытяжку и наблюдала за расхаживающим взад-вперед вдоль строя лейтенантом. Порой он останавливался, чтобы окинуть взглядом какого-нибудь штурмовика: осмотреть броню на предмет царапин и пятен, проверить снаряжение и внешние устройства или — в самом худшем случае — выругать за невнимательность.
Когда SР-475 начала свою карьеру кадетом, около года назад, когда еще была всего лишь Тарой Наенди, она до смерти боялась проверок. Каждый раз, когда ее отчитывали перед строем за ошибки, она принимала это за личное оскорбление. Злость и стыд терзали ее несколько часов. Однако шли недели, и она постепенно начала понимать, что безликая униформа и номер не позволяют особо кого-либо выделить. Если лейтенант вызывает тебя, тут нет ничего личного. Просто ты сделал что-то, что подвергает опасности и тебя, и твоих товарищей.
Ты исправляешь ошибку. На другой день об этом все уже забудут. Отчасти поэтому Тара и любила свой легион штурмовиков.
Она вступила туда, намереваясь пройти срочную службу, заработать больше денег, чем могла бы где-либо еще, и помочь матери, дяде, двоюродным братьям и сестрам, после чего вернуться к гражданской жизни. Теперь же ей казалось, что она может остаться в рядах штурмовиков навсегда.
— Командование предупреждает о действиях Реформаторского фронта рабочих кобальтового производства, — говорил лейтенант. Он отошел от шеренги и остановился в центре маленького конференц-зала. — Понимаю, звучит смешно, ведь они едва способны организовать протест и, по нашим оценкам, восемьдесят процентов их членов арестованы. Кучка недовольных рабочих с самодельными бомбами не может угрожать заводам, Пиньямбе или Салласту.
SР-475 подавила желание вызвать данные о Кобальтовом фронте на дисплее своего шлема. «Слушай лейтенанта, — сказала она себе. — Он расскажет все необходимое».
Мужчина кивнул дроиду за пультом голопроектора в центре комнаты. В мелких углублениях сверкнули огоньки. Появились изображения человеческих и салластанских лиц.
— Но мы видим тревожные признаки того, что Кобальтовый фронт пытается наладить связи с Альянсом повстанцев, — продолжал лейтенант. — А если Восстание придет на Салласт, это будет означать, что мы не сумели исполнить наш первейший долг — сохранить и поддержать порядок. Запомните эти имена. Ниен Нанб, Сиан Тевв, Корджентейн Малаква… Все это повстанцы, имеющие связи с Салластом. Потенциальные диверсанты. Они могут поставлять контрабандой оружие и снаряжение для полномасштабного восстания.
SР-475 ненавидела такую работу. Она смотрела на голограммы, пыталась запомнить разрез глаз и очертания подбородка и ушей. Но на улицах ей придется делать выбор: тащить ли мужчин и женщин лишь за их сходство с разыскиваемыми в тюрьму, где они проведут много часов и дней. Она отнимет время и у них, и у офицеров-дознавателей…
Она доверяла легиону, доверяла лейтенанту, но все еще не доверяла собственному суждению.
Лейтенант хотел было сказать что-то еще, но почему-то замолчал. Он отвернулся от солдат, прикрывая наушник рукой.
И тут взвыли гарнизонные сирены.
Штурмовики были слишком дисциплинированны, чтобы нарушить построение, но SР-475 заметила, что ее товарищи переминаются с ноги на ногу и беспокойно озираются. Наконец лейтенант снова повернулся к ним, и они снова стали по стойке смирно.
— Штурмовики! — сказал он резким голосом, расправив плечи. — Ситуация изменилась. Враг нанес удар.
Пиньямба — город-пещера — пряталась под пустынной поверхностью Салласта, на южной окраине Иньюсу-Тор — вулканического пика, покрытого чешуей черного обсидиана. От города к пику тянулись сверкающие трамвайные линии и шипящие промышленные лифты, что проходили мимо гарнизона и рубежей противовоздушной обороны, поднимаясь к перерабатывающему заводу на самой вершине. Тысячи жителей Пиньямбы ежедневно добирались до него наземным и воздушным транспортом, заставляли работать его механизмы, которые высасывали магму из сердца горы, фильтровали, просеивали и очищали расплавленный камень, чтобы выделить драгоценные металлы для усиления Имперского флота.
Несмотря на несколько уровней безопасности — от контрольно-пропускных пунктов с дежурными штурмовиками до составления психологического портрета рабочих и биометрических сканов, — оборудование завода изначально было уязвимым. Достаточно было одного человека, который забил бы трубу пропитанными смесью химикатов тряпками, — и насосы остановятся, а магнитные сепараторы погрузятся в поток магмы.
Для этого хватит одного-единственного человека, и пока он не будет идентифицирован, SР-475 придется предполагать самое худшее.
Были и другие команды, более опытные. Они окружали кордонами сам завод. SР-475 весь день патрулировала Пиньямбу, перекрывала улицы и обыскивала отдельных гражданских. Через полчаса на ее внутришлемном дисплее вспыхнуло сообщение, что ей даны полномочия задерживать любого, кто покажется ей подозрительным, без объяснений. Девушка надеялась, что ей не придется ими пользоваться.
Поздним утром она начала получать предписания от Имперской службы безопасности. По сигналу ей предписывалось срочно явиться к жилому комплексу, бане или рынку, окружить их вместе с войсками, которые будут туда направлены, и приступить к обыску. Жители, которые будут сотрудничать с властями, могут наблюдать. Любой же, кто окажет сопротивление, подлежит аресту. SР-475 никогда не находила оружия или бомб, только спайс, пиратские головидео и листовки Кобальтового фронта. Достаточно для нескольких задержаний. Интересно, этот обыск случаен или у ИСБ есть какие-то зацепки, о которых ей по рангу знать не положено? Больше нападений не было.
К концу дежурства ей было поручено патрулировать трамвайную станцию. Она работала в паре с SР-156. Им и прежде случалось работать вместе, SР-475 доверяла ему, как любому из своих коллег, хотя даже не знала его настоящего имени.
— Как думаешь, есть жертвы? — спросил он. — В смысле, на заводе.
SР-475 поморщилась под шлемом. Разговоры не по делу во время дежурства запрещались уставом, а броня записывала все.
Она все же осмелилась на краткий ответ, надеясь, что проверяющие будут снисходительны.
— Судя по отчетам, нет, — ответила она. — Вероятно, никто не пострадал.
SР-156 кивнул и перехватил винтовку.
— Думаешь, наши убили кого-нибудь там?
Она не совсем понимала, зачем он спрашивает. На сей раз лучше было промолчать.
Когда наконец дежурство окончилось, Тара Наенди совсем выдохлась. Ей хотелось пойти домой, упасть на койку и уснуть, даже не приняв душа и не поев. Чувство было такое, будто лишь
