этого капитан в течение долгих дней расхаживал по километровому кораблю от носа до кормы и знакомился с главными офицерами корабля и инженерами-специалистами. Он решил расспрашивать об их обязанностях во время этих обходов. Раз в неделю он даже присоединялся к ним в столовой и беседовал о всяких мелочах: семьях, родных планетах. По вечерам Табор читал их личные дела и комментировал для последующей аттестации. Оценок прелата он не игнорировал, но и не доверял им слепо, поскольку они были либо блестящими, либо пессимистическими и редко когда встречалась средняя.
В конце концов он понял, что команда была добросовестной, но сбилась с пути. Это были хорошие мужчины и женщины, верные и способные, но они уже не понимали, во что верить. Это могло сломить любого солдата, и тут капитан уже мало что мог поделать.
И вину за это он возложил непосредственно на Верджа.
Однако и самого прелата Табор недооценил. Этот юнец рабски преклонялся перед Императором — что есть, то есть, — ему недоставало военного опыта, и все же личностью он был по-своему блестящей и весьма харизматичной. Когда Вердж расспрашивал о ребенке лейтенанта Куртерела, обещая тому, что команда штурмовиков будет охранять от повстанцев его семью на Ванзейсте, он был неподдельно искренен. Когда он стоял перед экраном тактического центра, прокладывая десятки курсов, которыми повстанцы могли вывезти Челис с Хейдорал-Прайма, то анализировал и отвергал варианты так быстро, что Табор мог лишь кивать, делая вид, что ухватывает его логику.
Но все же эти специфические особенности уравновешивались тонкой натурой юноши. Табор выяснил это в свой шестой вечер на борту «Вестника», во время импровизированного представления, устроенного прелатом.
Это мероприятие раздражало капитана с самого начала. Прелат приказал переоборудовать стыковочный отсек в концертный зал, где голографические музыканты играли неоклассические гимны в честь Нового порядка, а астродроиды разносили закуски с офицерской кухни. Приглашенные — как понял Табор, выбранные случайным образом, — были в восторге, охотно пировали и танцевали по приглашению прелата.
Через час после начала праздника Вердж выступил вперед, чтобы озвучить причину мероприятия. Как оказалось, днем он узнал, что один офицер не сумел вовремя доложить ему важную информацию.
— Побоялся разбудить меня ночью, — говорил прелат, — сомневаясь, что эта информация — об обнаружении повстанцев губернатора Челис на Коерти — точна. — Вердж продолжал говорить, а двое штурмовиков вывели упомянутого офицера на середину стыковочного отсека. Табор удивился, не увидев на его лице паники — только отчаяние. — Его недоверие к информации понятно, — продолжал Вердж, — но то, что он не довел ее до моего сведения, говорит о том, что он ставит свое суждение выше мнения своего начальства. Это неприемлемо и непростительно.
Один из штурмовиков достал тонкий металлический цилиндр. Вердж кивнул, и цилиндр превратился в дубинку, на одном конце которой с треском танцевал электрический разряд.
— Я решил даровать привилегию совершить наказание всем вам, — сказал Вердж. — Если он выживет, то на службу вернется исправленный человек. Лучше, чем был.
Затем прелат покинул собрание. Присутствующие сделали то, что от них ожидалось. Той ночью Табор плохо спал.
Груз прожитых лет сказывался на Таборе. Хотя он и приспособился к гравитации звездного разрушителя, все равно каждое утро мышцы сводило судорогой и болью. Ему недоставало сортов чая, которые были в Академии Кариды, и приходилось увеличивать шрифт донесений на инфопланшетах, которые доставляли ему молодые офицеры.
Но сила его интеллекта оставалась неизменной. Доводилось ему видеть и худшие вещи, чем то, что вытворял прелат, да и не раз случалось делать их самому. Но как работать команде, когда ее начальник непредсказуем? В один момент Вердж цитирует Императора восхищенной аудитории на мостике, в другой приказывает лишить инженера звания за промахи неисправного дроида.
После того собрания желание Табора вернуться домой с каждым вечером все крепло. И каждый день он пытался достичь взаимопонимания с солдатами и лучше подготовить их к охоте на губернатора Челис. Чем скорее они закончат миссию, тем скорее он вернется к знакомой рутинной работе.
Вердж оказывал Табору любую необходимую помощь: когда тот попросил разрешения отрядить пять офицеров на поддержание связи с имперскими кораблями в секторе Метатиссу, Вердж тут же удовлетворил просьбу. Когда они узнали, что корабль Челис оставляет за собой слабый след частиц, прелат привлек Табора к надзору за научной группой, занимавшейся его анализом.
В последующие дни капитан уверовал, что успех близок. Несколько имперских кораблей были тотчас направлены на перехват Челис, и пока она оставляла след, шанса ускользнуть у нее не было. Через несколько дней сам «Вестник» будет на месте.
А затем пришло сообщение о рейде.
— Наш грузовой транспорт! Очевидная цель! Нам следовало предугадать! — Табор поморщился от звука собственного голоса. Стоя на мостике, он сжимал донесение в руке, гневно глядя на одного из офицеров связи. Но в том секторе было около десятка союзных кораблей, и предсказать, по какому нанесет удар Челис, — даже знай они, что именно так беглянка попытается замаскировать свой след, — было практически невозможно.
Один из офицеров связи что-то пробормотал в свое оправдание. Табор отмахнулся, пытаясь показать, что он никого не обвиняет, а лишь изливает свою досаду. Этой команде и так хватало обвинений.
Прелат стоял на мостике у иллюминатора, глядя на звезды. Табор прошел мимо дежурного поста. Ему было интересно, как этот юнец отреагирует. Однако когда Вердж обернулся, на лице его была улыбка. Юношу как будто забавлял этот поворот судьбы и вовсе его не касался.
— Нам повезло, — сказал он. — Этот след был подарком судьбы, но ведь войны не выигрываются одним везением?
Табор ощутил, как испаряется его гнев.
— Это верно, — согласился он. Капитан очень хотел выполнить задание и вернуться домой, словно одного желания тут было достаточно. Это была детская ошибка. Он снова недооценил Верджа.
— И что теперь? — спросил прелат. — Челис непременно воспользуется преимуществом.
«Сосредоточься, Табор».
— Корабль мятежников, — заговорил капитан, — был значительно поврежден за последнюю неделю. Они попытаются зализать раны.
— Согласен, — сказал Вердж. — Значит, нужна какая-то база или
