Нетрудно заметить, приквелы сочиняются тогда, когда не о чем уже писать/снимать: сюжет исчерпал себя и не движется вперед, Это относится и к «Стар Треку» — технология съемок совершенствовалась, сюжеты скучнели на глазах. Будем откровенны, даже почти «классический» «Звездный путь: новое поколение» невозможно смотреть без смачного зевка. Хотя, конечно, дело вкуса,
Виктор ЩЕДРОВ
Проза
Роджер Желязны
ПОРОГ ПРОРОКА
Иллюстрация Андрея Балдина
В день, когда Бруклинский мост упал в Восточную реку, тень Харта Крейна появилась на берегу и обратилась к одному из стоявших там людей.
— Почему вы это сделали? — спросил он.
— Он был, как бельмо в глазу, — несколько удивленно ответил человек в защитных очках, отключая свое антигравитационное устройство. — Никакой пользы. Сам бы упал через пару лет.
— А как же люди теперь будут переправляться через реку?
Человек внимательно посмотрел на кирпично-красное лицо собеседника, на его густые волосы, в которых запутались ленточки водорослей… Он нажал кнопку на поясе и поднялся над землей.
— Так же, как и всегда, — отрезал он. — Индивидуальные летательные аппараты или машины.
Крейн тоже взмыл в воздух и поплыл рядом. Медленно движущиеся машины пересекали небо у них над головами. Люди, все в сером, парили невысоко над землей. До самого горизонта открывался вид, напоминающий зубья огромной расчески: ряд за рядом темные здания выстроились в самом низу; там и сям торчали антенны, словно застрявшие в зубьях волосы; ни травы, ни голой земли не было видно. Его спутник был таким же серым, как и город под ними.
— Где краски? Нью-Йорк всегда был красочным городом.
— Вы какой-то отсталый, вот что. Разве это жуткое небо не режет вам глаза?
Он посмотрел вверх.
— Оно всегда было таким голубым.
— Когда Совет примет резолюцию, Контроль Погоды сделает его гораздо более удобным для созерцания.
— Что вы имеете в виду?
— Туманообразующие устройства. Мы устраним блеск и цвет.
— Отнимете у неба голубизну?
— Совершенно верно.
Крейн оглянулся назад, на грязноватую змею Восточной реки.
— А как насчет моста? Разве обломки не будут мешать кораблям?
— Кораблям? Откуда вы вылезли? Последний корабль был демонтирован двести лет назад — после того, как люди решили, что не стоит платить за водную прогулку до острова Стейтен, когда можно слетать туда бесплатно — и гораздо быстрее.
— А мост вы оставите там, куда он упал?
— Время и река об этом позаботятся, — засмеялся человек. — А что? Он вам нужен?
— Я заберу его, если больше никто не претендует.
— Валяйте. Он принадлежит любому, кто попробует утащить его. Этот хлам недорого стоит.
Серый человек внимательно посмотрел на собеседника, парящего бок о бок с ним.
— У вас должен быть ужасно компактный летательный аппарат. Я все пытаюсь сообразить, где вы его носите.
— Продолжайте соображать.
— …И эта одежда, и то, как вы разговариваете. Откуда вы?
— Я долго путешествовал.
— О, на отдаленных планетах. Бывали раньше на Земле?
— Не в этом мире.
— Что ж, желаю все хорошенько осмотреть. Поездка стоящая.
Крейн кивнул.
— Один человек написал поэму про этот мост, — он указал в сторону моста.
— Даже не верится. А что, на отдаленных планетах еще читают поэзию?
— Хотелось бы думать. А здесь уже не осталось поэтов?
— Зачем они? Метафора — ужасно несовершенный способ описания. Приятно думать, что большинство людей уже миновали в своем развитии стадию, когда все на свете казалось подобным чему-то другому. Предмет есть то, чем он является. Зачем усложнять? Жизнь — это математика.
— Хорошее рассуждение. Но как насчет темных мест, где нет математики? Нерешенных человеческих уравнений?..
Серый человек заморгал.
— Не говорите о смерти и безумии! Мы их непременно победим! — он сжал кулак. — Вас что, не учили вежливости на отдаленных планетах? Есть вещи, которых неприлично касаться в беседе.
— Но как вы с ними разбираетесь?
Серый человек посмотрел вниз, на серую землю.
— Мы проливаем свет на все темные места во Вселенной — вот новая поэзия! Рано или поздно все будет объяснено. Каждый природный феномен мы покоряем силой разума.
— А можете вы объяснить вот это? — спросил Крейн, схватив собеседника за запястье. Он прижал вырывающуюся руку к своей груди.
Лицо человека исказилось.
— У вас нет сердцебиения!
— Вот и все, — сказал Крейн, — что может по этому поводу высказать наука.
И он исчез.
Человек изменил курс полета. Он спешил прямиком в Институт Умственного Здоровья.
* * *
— Приветствую вас, мистер.
Старик вынул трубку изо рта и кивнул.
— Здрасьте.
Крейн оперся о перила крыльца.
— Я вижу, у вас здесь травка да пара деревьев. — Он оглядел неопрятный газон и два клена, охранявших извилистый спуск к реке.
— Ага. — Старикан почесал нос чубуком. — Как-то привязался вот к ним. В городе ничего такого не увидишь. Потому сюда и перебрался.
— Воздух здесь вроде почище будет.
— Ага. И небо они здесь не затуманят, далековато.
— Это верно. Мне приходилось раньше бывать в этих местах. Река здесь хорошо течет.
— Да, неплохо.
Старик разглядывал его с любопытством.
— Чуднo ты как-то вырядился, парень. Откуда будешь?
— Из отдаленных миров.
— А, ну да. Бывал там пару раз. Смотреть там особенно нечего.
Крейн пожал плечами.
— У каждого места своя красота, я так думаю.
— Пожалуй, что так, — согласился старик.
— Послушай-ка, — начал Крейн. — Я здесь не случайно остановился. Хотел найти кого-нибудь постарше, кто еще не забыл, как раньше все жили.
— Я могу припомнить, что было лет сто сорок — сто пятьдесят назад…
— Хорошо. Хочу предложить тебе сделку.
Старые глаза сощурились за старыми очками.
— Какую-такую сделку?
— Хочешь купить Бруклинский мост?
— Хах! Хах! Хах! — старик затрясся, хлопая себя по бедрам. Слезы побежали у него по щекам. — Лет сто ничего подобного не слыхал! Ну ты и комик, сынок!
— Я серьезно, — сказал Крейн. — Я принесу его сюда и поставлю поперек реки для тебя. Я могу это сделать. Он теперь мой.
Старик склонил голову набок и внимательно вгляделся в лицо собеседника.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
