Она склонила голову, ее глаза наполнились слезами.
«Моя дорогая Мария,
вначале хочу сказать, что со мной все хорошо, как и с твоей подругой Лолой. Чума не затронула нас, мы в добром здравии. И Лола стала мамой здорового мальчика. Путешествие выдалось непростым, но я надеюсь, что худшее позади.
Мы на пути во дворец, едем так быстро, как можем. Надеюсь скоро прибыть, может, когда ты получишь письмо, я буду в нескольких часах езды. Знай, что пока я не увижу тебя снова, ты в моих мыслях (как это было и есть всегда).
С любовью, Франциск».– Что он пишет? – спросила Грир. Она села на край кровати Марии, нахмурила брови. – Что случилось? Лола в порядке? А малыш?
Мария вытерла ладонью внезапно увлажнившиеся глаза.
– Все в порядке. Они едут назад. Не могу поверить.
Она снова и снова перечитывала письмо, чтобы убедиться, что не придумала это.
– Правда. Франциск и Лола здоровы, у нее родился мальчик.
– Чудесно! Это самые лучшие новости! – Когда Грир улыбнулась, Мария увидела, что в ее глазах блестели слезы. – Здесь будет бегать маленький мальчик!
– Верно… – Мария снова свернула письмо, сжав его в руке.
Чудесные новости. Она не хотела думать, что это сейчас будет значить для них троих. Она была права насчет того, что у Лолы будет мальчик. Первый сын Франциска рожден вне брака, им придется жить с последствиями этого, нельзя забывать, что есть способы сделать его законным, это всегда будет возможным вариантом. А что, если придется? Вдруг Мария не сможет родить? Сколько они подождут, прежде чем решатся рассказать дворцу об их секрете? Как они с этим справятся?
Мария поднесла руку к глазам, утирая слезы.
«Это хорошие новости, это чудесные новости», – напомнила Мария себе. Но она нервничала все больше. Она пыталась выкинуть это из головы, пыталась думать лишь об их безопасном возвращении.
– Они скоро приедут, – Грир схватила Марию за руку. – Вы скоро снова будете вместе.
– Знаю, – улыбнулась Мария. – Можно взглянуть на это в перспективе, да?
Раздался стук в дверь. Через мгновение вошла служанка с подносом. Цецилия, дегустатор Марии шла за ней в нескольких шагах.
– Еда, миледи, – сказала служанка и поставила поднос на ближайший столик, затем присела в реверансе и ушла.
– Здравствуй, Цецилия, – Мария улыбнулась девушке, надеясь, что сегодня, в день таких хороших новостей, она получит ответную улыбку. Но та лишь присела, глядя на плетеный коврик.
Цецилия начала свою обычную работу, пробуя маленькие кусочки от каждого блюда, а Грир передавала их Марии.
– Что ты имеешь в виду, говоря о перспективах?
– Просто все остальное кажется таким глупым, – сказала Мария, разглаживая рукой простынь. – Особенно мои ссоры с Франциском. После пророчества и чумы это… – она кивнула на поврежденную руку. – Сейчас все видно гораздо четче.
– Жаль, что это должно было произойти с тобой, чтобы можно было разглядеть в перспективе, – сказала Грир с улыбкой. – Но в то же время я рада, что все так обошлось.
– Мне просто нужно увидеть Франциска, – сказала Мария. – Он скоро прибудет, но…
Раздался громкий звук. Мария и Грир повернулись и увидели, как Цецилия согнулась под столом, ее стул упал на пол.
– Цецилия? – спросила Грир, подбегая к девушке. – Что происходит? Что не так?
Цецилия повернула к ним лицо. Ее глаза были огромными и напуганными, она царапала руками горло. Потом вцепилась в край туалетного столика, пытаясь встать.
– Цецилия! – закричала Грир, выбегая в коридор. – Пожалуйста, кто-нибудь, помогите! Девушке плохо!
Мария сидела в комнате, беспомощная, а Цецилия лежала на полу. Девушка прерывисто дышала, вцепившись в горло и морщась от боли. Ее лицо покрылось синими пятнами. Она пыталась шевелиться, проползла несколько дюймов и замерла.
Грир встала на колени рядом с ней, прижимая Цецилию к себе.
– Не дышит, – сказала она дрожащим голосом. Рука Цецилии все еще была на ее горле.
Затем в комнату протиснулись двое стражников. Мария указала на девушку на полу:
– Мой дегустатор только что упал. Не знаю, может…
Грир отошла, позволив стражникам осмотреть лицо девушки. Один какое-то время подержал палец на ее запястье, пытаясь нащупать пульс.
– Простите, миледи, – наконец сказал он. – Она умерла.
Второй стражник стоял и изучал блюдо из фарша и овощей. Он воткнул вилку в картофельную горку.
– Должно быть, еда испорчена. Какой-то яд.
Грир подняла голову, с лица ее схлынула краска:
– Мы ошибались. Перед смертью она сжимала шею, может, это подразумевал Нострадамус, когда говорил, что кто-то убьет тебя, что это будет, как стрела в горло. А вдруг пророчество еще не свершилось…
– Все еще есть кто-то, – сказала Мария, ее руки тряслись. – Кто-то пытается убить меня.
Глава 20
Лола, ловко управляя конем, мчалась через лес. Она ехала быстро, как никогда в жизни, маневрируя по неровной земле на сумасшедшей скорости, пригибаясь от веток, которые надвигались на них. Нужно было продолжать движение. Нужно было скакать, оставляя между ними и язычниками как можно большее расстояние.
– Лола, все хорошо, с нами все хорошо, – Франциск наклонился вперед и тихо приговаривал ей на ухо. Одной рукой он держал ребенка, другой обхватил ее за талию, прижимаясь покрепче. – Думаю, мы от них избавились.
– Уверен? – Лола не повернулась, не бросила взгляд через плечо. Она все еще слышала их, все еще слышала их ужасные песнопения.
– Уверен, – Франциск повернулся, разглядывая лес. Они ехали почти полчаса. У тех мужчин лошадей не было. Они никак не могли догнать их.
Лола натянула поводья, переводя Чемпиона на рысь, а затем на шаг. Когда конь остановился, Франциск соскользнул с его спины, потом повернулся, чтобы помочь Лоле, протянув свободную руку, чтобы она могла спешиться. Как только ее ноги коснулись твердой земли, она почувствовала, как они дрожат, как неуверенно она делает каждый шаг.
Франциск притянул ее к себе, удерживая. Теперь, когда они ушли от опасности, Лола позволила себе почувствовать, понять, как она была напугана. Лезвие ножа было так близко к горлу Франциска. Его лицо опухло и покраснело в том месте, где его ударил мужчина. Кожа становилась ужасного фиолетово-голубого оттенка.
Она посмотрела на сына, он крепко спал. Лола поцеловала его в нежный лобик. Затем забрала его из рук Франциска и крепко прижала к груди.
– Я так испугалась, – сказала она, порывисто вздохнув. – Франциск, я думала, что потеряю тебя. Что мы потеряем тебя.
