– Не бойтесь, Олимпиада Витальевна, – он ей улыбнулся, и от этой улыбки в жилах застыла кровь.
– Я не боюсь, – Липа облизнула пересохшие губы. – С чего вы взяли?
– Вы вспотели.
– Что?
– Я говорю – вы вспотели, а это верный признак волнения.
– Я вспотела оттого, что мне жарко, – сказала она храбро. – А вы, кажется, собирались осматривать квартиру.
– Да, мы несколько отвлеклись. Пойдемте, Олимпиада Витальевна, взглянем на мою детскую.
Больше всего на свете Липе хотелось оказаться как можно дальше от этой чертовой квартиры и от этого странного типа, но она себя переборола. Она ведь сильная. Она сумела разобраться с расистом и садистом Сашкой Котовым. Она целых три ночи провела под одной крышей с самым настоящим призраком. Что ей какой-то уголовник?!
Детская ему понравилась. И почти полное отсутствие мебели его ничуть не смутило. Обойдя комнату по периметру, Тимофей Чернов направился на крышу, постоял у перил, посмотрел вниз, вернулся к столику, уселся в плетеное кресло, не спрашивая разрешения, закурил. Липа чихнула.
– Будьте здоровы, Олимпиада Витальевна, – он посмотрел на нее сквозь сизое облачко дыма.
– Спасибо, – буркнула она и отошла на пару шагов.
– Снова что-то не так? – осведомился он с противной ухмылкой.
– У меня аллергия на табачный дым.
– Понятно.
В глубине души Липа надеялась, что этот невежа загасит сигарету, а он сказал «понятно» и сделал еще одну затяжку, урод… Она снова чихнула. Чих отозвался болью в разбитом носу.
– Здесь красиво, – сказал Тимофей Чернов задумчиво.
– Я подожду вас на кухне, – бросила Липа и удалилась с гордо поднятой головой. Недосуг ей выслушивать его философствования, а вот кофе хочется нестерпимо.
Ее новый сосед появился на кухне, когда вскипел кофе, принюхался, как бродячий пес, почуявший запах колбасы, плюхнулся на табурет, сказал тоном знатока:
– Некачественный у вас кофе, Олимпиада Витальевна.
Что?! Это кофе по пять долларов за сто граммов некачественный? Да что он вообще понимает, этот неотесанный мужлан?! Сначала Липа хотела сказать что-нибудь резкое, а потом передумала. Незачем спорить со всякими… уголовниками.
– Вы увидели все, что хотели? – спросила она, наливая кофе в чашку. Не станет она его ничем угощать, нечего его прикармливать. А то сначала кофе, а потом, глядишь, дело и до комплексных обедов дойдет. К тому же он ее кофе раскритиковал.
– Не совсем, – сосед с нескрываемым удивлением следил за тем, как она накладывает сахар: одна ложка, вторая, третья. – Это не слишком?
– Что?
– Три ложки сахара.
Липа ничего не ответила, лишь сердито дернула плечом, мол, не твое дело.
– Кухня у нас с вами, я так понимаю, будет общая? Как и туалет с ванной.
Что?! Делить с абсолютно чужим мужиком такие стратегические объекты, как туалет и ванную?! Это же слишком… слишком интимно.
– Вы ведь не станете возражать? А, Олимпиада Витальевна?
Она бы стала, но интуиция и врожденное здравомыслие подсказывали, что Тимофей Чернов плевать хотел на все ее возражения.
– Надо составить график, – сказала она решительно.
– Какой график?
– Уборки помещений. Будем дежурить по неделям или по месяцам?
– Я, вообще-то, всегда считал, что уборка – это чисто женское занятие. – Кажется, ей удалось-таки выбить его из седла.
– Не знаю, что вы там считали, но коль уж мы собираемся жить коммунальным хозяйством, нужно распределить обязанности.
– А давайте я вам буду платить, а вы сами займетесь уборкой.
– А давайте без «давайте»? – возмутилась Липа. – Я не собираюсь убираться за всякими… – она осеклась, – за кем бы то ни было. У меня своих забот хватает.
Да уж, что верно, то верно, у нее полно забот: не то с квартирой, не то с головой. Ей снятся кошмары, ее преследует влюбленный призрак, на полу сами собой то появляются, то исчезают кровавые лужи. А в довершение всех проблем ей приходится делить кров с уголовником. Красота!
И Николай Станиславович расстроится, потому как сразу видно, что ее новый сосед – крепкий орешек и договориться с ним о продаже его доли будет очень тяжело или, что более вероятно, вовсе невозможно. Но попробовать все равно стоит.
– На эту квартиру уже нашелся покупатель, – сказала она как бы между прочим.
– Да? – сосед лениво приподнял одну бровь.
– Да, он предлагает за нее приличные деньги.
– Ну так продайте свою долю.
– Дело в том, что ему не нужна моя доля, ему нужна вся квартира целиком.
– Ну… – Тимофей Чернов потер заросший щетиной подбородок.
– Вы сможете купить себе отдельную квартиру. – Это задумчивое «ну» Липа расценила как колебания. Может быть, ей удастся уговорить его продать свою долю? И не будет никакого коммунального хозяйства.
Сосед немного помолчал, поскреб рассеянно щетину, а потом сказал:
– Предложение заманчивое, но я вам уже говорил, что не имею ничего против совместного проживания. Там, откуда я приехал, очень ценится человеческое общение.
Все ясно. Она не ошиблась в своих предположениях насчет его уголовного прошлого. Привык, понимаешь, на зоне к «обществу»…
– Но вы все-таки подумаете? – Липа предприняла последнюю попытку.
– Да тут и думать нечего, – он развел руками. – Меня все устраивает: и квартира, и мебель, и даже вы.
Липа возмущенно фыркнула, Тимофей Чернов лучезарно улыбнулся.
Все, надежда свалить с этой чертовой квартиры накрылась медным тазом. Ни один нормальный человек не купит жилплощадь с уголовником в довесок. Липа хмуро посмотрела на мужчину. Принесла же его нелегкая!
А во всем виноват Олежек, и как она могла любить такого мерзавца?!
– Олимпиада Витальевна, вы расстроились? – вежливо поинтересовался Тимофей Чернов. Он вообще все делал вежливо: вежливо проник в ее квартиру, вежливо разбил ей нос, вежливо поставил грязные кроссовки на антикварный стол, вежливо разрушил ее быт.
– Я не расстроилась! – Липа вздернула подбородок. – Я просто очень устала.
– Устали? – Гость, нет, теперь уже сосед, выразительно посмотрел на часы.
– Суточное дежурство, – пояснила она, хотя, если разобраться, объяснять она ничего не обязана.
Она и в самом деле устала. Как-никак почти двое суток без сна. И кофе совсем не помогает. Липа зевнула. Нет, спать нельзя. Рано расслабляться, надо дождаться, когда этот тип уберется, забрать кошку Машку, запереть квартиру и найти подходящее место для ночевки. На все про все уйдет, как минимум, несколько часов. Значит, чтобы удержаться на ногах, ей нужен допинг, еще кофе.
– Когда вы планирует переехать? – спросила она, вставая из-за стола.
– Вообще-то, я уже переехал, – радостно сообщил сосед.
