– Когда вы планирует переехать? – спросила она, вставая из-за стола.
– Вообще-то, я уже переехал, – радостно сообщил сосед.
Липа бухнула на огонь турку, покосилась на него недоверчиво:
– Уже переехали?
– Ну да.
– А где ваши вещи?
– Все самое необходимое в рюкзаке.
– А мебель?
– Я купил квартиру вместе с мебелью, – напомнил он.
– Но в детской нет кровати.
– Зато в кабинете есть замечательный диван.
– А посуда?
– А вы свою не одолжите?
– Нет.
– Тогда придется сегодня смотаться за покупками. Тем более что мне все равно необходимо сделать дубликаты ключей.
Липа сосредоточенно уставилась на турку, спросила, не оборачиваясь:
– То есть вы планируете остаться на ночь?
– Ну разумеется! Вообще-то, я именно для того и приобрел квартиру.
Липа зажмурилась, сделала глубокий вдох: ночевать под одной крышей с незнакомым мужиком, да еще бывшим зэком, она не станет ни за что на свете. Хотя, что это она так разволновалась? Она ведь и так не собиралась оставаться на ночь в этой квартире…
Девушка ополоснула чашку с остатками кофе, перелила в нее содержимое турки, сыпанула сахара, не отмеряя, прямо из сахарницы, уселась за стол, с вызовом посмотрела на незваного гостя. Нет, теперь уже на законного соседа. Смешно: законный сосед звучит почти как законный супруг…
– Вас что-то смущает? – осведомился Тимофей Чернов.
– А вы как думаете? В сложившейся ситуации лично для меня нет ничего хорошего.
– Не волнуйтесь, Олимпиада Витальевна, вы не в моем вкусе, – вдруг заявил законный сосед и растянул губы в вежливой улыбке.
– Что? – Липа почувствовала, что краснеет.
– Вы не хотите ночевать со мной, потому что опасаетесь, что я стану к вам приставать…
– Бред!
– Но для меня вы не являетесь объектом сексуального влечения, уж извините.
Он сказал это таким тоном, точно Липа набивалась к нему в сердечные подруги, а он, понимаешь ли, морально устойчивый. А она, видите ли, не годится на роль объекта сексуального влечения. Чтобы унять поднявшуюся в душе бурю, Липа сделала большой глоток кофе, обожглась, закашлялась.
– Что-то случилось? – деликатно поинтересовался мерзкий тип.
Продолжая кашлять, Липа замахала руками – отвали. Но он и не думал отваливать, он решил добить ее окончательно:
– Вы только не обижайтесь, Олимпиада Витальевна, я просто решил сразу расставить все точки над «i», чтобы в дальнейшем, в процессе нашего сосуществования у нас не возникало недоразумений. Ведь согласитесь, хорошие добрососедские отношения намного важнее глупых инстинктов.
– Да пошли бы вы со своими инстинктами! – зло сказала Липа и смахнула выступившие от кашля слезы. – Вы мне так же малосимпатичны, как и я вам. Просто для того, чтобы смириться с мыслью, что половина твоей квартиры принадлежит другому человеку, нужно время.
– Насколько я разбираюсь в законах, она вам и раньше не принадлежала. Так что какие проблемы, Олимпиада Витальевна?
– Никаких проблем! Все в полном порядке! Может, вы, наконец, оставите меня в покое? Я же сказала, что устала.
– Конечно, конечно, – сосед поднял вверх руки и гадко усмехнулся, – только один момент.
– Что?!
– Мне нужны ключи, чтобы сделать дубликаты.
– Когда вы собираетесь их делать?
– Если не возражаете, прямо сейчас. Мне не нравится часами сидеть перед запертой дверью.
Липа возражала. Вообще-то, у нее были совсем другие планы, и ждать, пока сосед закончит с ключами, не хотелось, но он ведь не отстанет. Она нехотя положила на стол связку.
– Спасибо, – сосед, забрав ключи, встал из-за стола.
– Пожалуйста, – Липа придвинула к себе чашку с недопитым кофе.
– Я постараюсь не задерживаться.
В ответ она лишь пожала плечами. Тимофей Чернов постоял немного, поразмышлял над чем-то, а потом, наконец, вышел из кухни. Через пару минут хлопнула входная дверь. Липа одним глотком допила кофе, сосредоточенно посмотрела на свои ногти – лак облез, надо бы стереть.
Черт, о чем только она думает?! Жизнь трещит по швум, и у нее, вероятно, едет крыша, а она беспокоится о маникюре.
Липа выползла из-за стола. Спать хотелось просто невыносимо, но сначала – неотложные дела.
Рюкзак Тимофея Чернова обнаружился в кабинете. Ничего криминального, если она проведет небольшой обыск, нужно ведь знать, с кем придется иметь дело. Липа на цыпочках подошла к входной двери, посмотрела в глазок – все спокойно, можно приступать к обыску.
В рюкзаке не обнаружилось ровным счетом ничего интересного: ни документов, ни бумажника, ни билетов. Только одежда и книжка «Три товарища» Ремарка на французском языке. О как! Уголовник-интеллектуал…
А одежки добротные. Липа проверила ярлычки и убедилась, что не ошиблась насчет известных брендов. Конечно, она не спец по всяким модно-гламурным фишкам, но что означает «Данхилл» или «Армани», знает.
Так, с соседом все понятно. Вернее, понятно, что ничего не понятно. Как был мутным типом, так и остался. Липа аккуратно сложила вещи в рюкзак, потерла глаза. С человеком разобрались, пришло время разбираться с призраком. Она встала на коленки. Внимательно изучила пол. Ничего, никаких следов. Постельное белье тоже чистое, а она ведь отчетливо помнила кровавые следы от ее рук и кошачьих лап на покрывале.
Ну, и что же это такое? Галлюцинации? Только кровавая лужа в кабинете – галлюцинация или и все остальное тоже? Липа спрыгнула с кровати, бегом бросилась на кухню.
«Змеиного» колье в жестянке из-под чая не было. На всякий случай Липа обыскала все ящики – пусто… Вот и думай теперь, в чем корень проблемы: в квартире или в ее неустойчивой психике. И неважно, что раньше, до переезда, с ней ничего такого не случалось. Мало ли как разворачивается ее генетическая программа? Она же совсем ничего не знает о своих родителях. Может, у нее отягощенная наследственность? Может, в ее родне случаи шизофрении не редкость? А квартира просто послужила катализатором, ускорила, так сказать, процесс. Ведь свихнуться можно не только от плохого, но и от очень хорошего. Запросто.
Эх, где же Инга? Инга бы разложила все по полочкам, провела бы грамотный психоанализ и поставила ей диагноз. Но Инга в Германии, и придется как-нибудь самой, без психоанализа. Липа хихикнула.
А в чем, собственно говоря, проблема? Если призрак существует, то ей теперь можно не бояться. У нее появилась компания в лице Тимофея Чернова. Такого типа сам черт испугается, не то что рафинированный городской призрак. А если дело не в привидении, а в ее мозгах, так тут и вовсе бояться нечего. Пусть сосед боится, глядишь, десять раз подумает перед тем, как жить под одной крышей с сумасшедшей. Эти бредовые мысли неожиданно показались Липе очень рациональными и успокаивающими. От облегчения вдруг захотелось плакать. И она заплакала – нельзя отказывать, когда душа просит…
