— Я не говорю, что бесконечно. Я говорю о нескольких днях. Два, три, четыре дня — вы позволите мне самой судить, доктор Хоскинс? Ведь мое слово — закон?
— Закон, — не слишком воодушевленно подтвердил Хоскинс и, помолчав, спросил: — Вы ведь не выходили из зоны стасиса с той первой ночи, мисс Феллоуз? Ни на минуту?
— Нет! — с негодованием ответила она. — Я знаю свои обязанности, доктор Хоскинс, и если вы думаете...
— Что вы, мисс Феллоуз. — Он с улыбкой вскинул ладонь. — Я ничего такого не хотел сказать. Я к тому, что мы вовсе не собираемся держать вас взаперти с мальчишкой круглые сутки и без выходных. Конечно, в первые критические дни лучше было находиться при нем безотлучно — я так и сказал при собеседовании, что для начала вам придется дежурить постоянно. Но Тимми как будто отлично адаптируется, и вам нужно будет составить свой распорядок дня, включив туда время отдыха. Мисс Стретфорд будет подменять вас сначала на часок, а там, глядишь, и на целый день.
— Как скажете.
— Что-то не вижу энтузиазма, мисс Феллоуз. Не знал, что вы такой трудоголик.
— Это не совсем верно. Просто Тимми сейчас в ужасно шатком состоянии. Он сбит с толку, одинок, оторван от близких— и очень нуждается в любви и в защите, пока не свыкнется с тем, что с ним сталось. Не хотелось бы оставлять его — даже ненадолго.
— Похвально, похвально. Но теперь, когда самое трудное позади, вам надо понемногу начинать выходить, хотя бы на короткое время.
— Если вы так считаете, доктор...
— Да, думаю, так будет лучше. Для вашей же пользы, мисс Феллоуз. Надо дать себе передышку. И потом, я бы не хотел, чтобы Тимми целиком и полностью зависел от вас. Кто знает, какие чувства может породить в нем ваша неотлучная забота. Что, если вам вдруг необходимо будет выйти, а мальчик этого не перенесет? Создалась бы нездоровая обстановка, вы не находите?
— Да, здесь вы правы, — кивнула мисс Феллоуз.
— Вот и хорошо. Проведем небольшой эксперимент? Вызовем мисс Стретфорд и оставим ее с Тимми на пару часов, а сами пойдем на экскурсию — я покажу вам все наше хозяйство.
— Ну-у...
— Не хочется, да? Послушайте, мы дадим вам вызывное устройство. Если у мисс Стретфорд возникнет хоть малейшая проблема, вы вернетесь сюда в течение пяти минут. Положитесь на меня.
— Ну хорошо, — смягчилась мисс Феллоуз. Приходилось признать, что Хоскинс рассуждает здраво. Теперь, когда она помогла Тимми пережить первые два дня, не мешало бы проверить, как он сумеет выдержать ее недолгое отсутствие. — Я согласна попробовать. Покажите мне вашего динозавра.
— Все покажу. И флору, и фауну, и минералы. — Хоскинс взглянул на часы. — Даю вам... ну, скажем, полтора часа, чтобы вы закончили здесь все дела и дали указания мисс Стретфорд. Потом зайду за вами и поведу вас на экскурсию.
— Дайте лучше два часа, — прикинула мисс Феллоуз.
— Два? Прекрасно. Буду здесь ровно в одиннадцать, так что не прощаюсь. Итак, никаких проблем?
— Нет. Мне прямо не терпится все посмотреть. Ты сможешь ненадолго обойтись без меня, правда, Тимми?
Малыш защелкал.
— Видите, доктор? Он понимает, что я задаю ему вопрос, и отвечает, хоть и не знает, о чем я спросила. У него умная головка.
— Ну еще бы. — Хоскинс кивнул, улыбнулся и вышел.
Мисс Феллоуз напевала себе под нос, управляясь с утренними делами. Она сказала правду — ей не терпелось выйти из стасисной зоны. Как ни дорог был ей Тимми, разрядка тоже требовалась.
А может, ей просто хочется побыть в обществе Хоскинса?
Право же — смешно, конечно, так думать, но она как будто идет на свидание.
У него маленький сын, сурово одернула себя мисс Феллоуз. Значит, и жена наверняка есть — молодая и красивая.
И все-таки к приходу Хоскинса она сменила свою сестринскую форму на платье. Платье, разумеется, было строгое — других у мисс Феллоуз не водилось, — но она уже много лет не чувствовала себя такой женственной.
Хоскинс сделал ей вежливый комплимент, который она приняла также согласно правилам хорошего тона, подумав, что это превосходное вступление. И спохватилась: вступление к чему?
23
Мисс Феллоуз попрощалась с Тимми, заверив его, что скоро вернется. Договорилась с мисс Стретфорд, что и когда дать ему на ленч. Молодой санитарке было немного страшновато оставаться наедине с Тимми. Ее, правда, успокаивало то, что Мортенсон будет поблизости на случай осложнений. Мисс Феллоуз убедилась, что эту женщину больше беспокоит, не начал бы Тимми буянить, чем то, как он будет чувствовать себя под ее опекой. Возможно, ее лучше перевести на другую работу, но пока делать нечего — придется оставить Тимми на нее. Сигналка в сумочке быстро оповестит мисс Феллоуз, если что-то пойдет неладно.
Они с Хоскинсом вышли. У Тимми вырвался один-единственный всхлип, выражавший не то удивление, не то отчаяние.
— Не волнуйся, Тимми! Я вернусь! Вернусь!
Ей просто необходима разрядка. Чем скорее, тем лучше — и для мальчика, и для нее.
Хоскинс вел ее куда-то вверх по бесконечным ярко освещенным переходам, по гулким сводчатым залам и мрачным железным лестницам — она уже проходила здесь в ночь прибытия Тимми, но казалось, это было так давно, что вспоминалось скорее как сон, чем как происходившее на самом деле. Вскоре они вышли наружу, зажмурились от сияния ясного, золотого дня и нырнули в другой корпус амбарного вида, точно такой же, как тот, где находилась стасисная зона Тимми
— Это наша старая стасисная лаборатория, — сказал Хоскинс. — Отсюда-то все и начиналось.
Снова контрольно-пропускные пункты, снова гремучие лестницы, затхлые переходы и унылые сводчатые залы. Наконец они добрались до старой лаборатории, гораздо более оживленной, чем новая. Здесь сновали туда-сюда мужчины и женщины в белых халатах с папками, бумагами, дискетами в руках. Хоскинс многих окликал по имени, ему отвечали тем же. Мисс Феллоуз коробило от такой фамильярности.
Но ведь здесь не больница, сказала она себе. Они здесь просто служащие — это совсем другое.
— Фауна, флора, минералы, — сказал Хоскинс. — Как обещал. Фауна у нас вот здесь — это самые примечательные наши экспонаты. После Тимми, конечно.
Отсек был поделен на многочисленные камеры, в каждой из которых помещался стасисный пузырь чуть поменьше того, в котором жил Тимми. Хоскинс повел мисс Феллоуз к одному из смотровых окошек, и она заглянула внутрь.
Увидела она там, как ей поначалу показалось, хвостатого чешуйчатого цыпленка. Он нервно и возбужденно носился на двух тонких ножках от стены к стене, поглядывая по сторонам. Однако цыпленок этот был необыкновенный: вместо крыльев у него по бокам болтались две ручонки с когтями наподобие пальцев, которые все время сжимались и разжимались. Глаза светились нездешним алым огнем, а маленькую изящную головку венчал костяной гребешок вроде петушиного, только ярко-голубой. Тело, зеленое в более темную полоску, отливало чешуйчатым блеском, как у рептилии. Тонкий змеиный хвост нервно вихлялся из стороны в сторону.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
