У Лаурина просто челюсть отвисла, и какое-то время он стоял с абсолютно глупым видом.
— Я рад, Рагги. Можешь звать меня Олли.
Птичка сонно закатила глаза, сунула обе головы под крылья и, тихо пробормотав: «Хорошо, Олли», заснула.
— Смотри-ка, Ринхен, ну разве Рагги не милый? — Оливер протянул Ринхен мирно дремлющего вулканического орла. — Послушай, как бьется его сердечко!
Ринхен подошла к руке Олли и, слегка опасаясь, погладила «милого Рагги».
По Залу фей прокатился вздох облегчения. Это была разрядка после страшного напряжения, в котором все пребывали с момента, когда Олли подхватил сброшенного на стол вулканического орла. Рагнур слыл безжалостным убийцей, по-собачьи преданным одному лишь Лаурину. В гневе же (а Рагнур, должно быть, разозлился, когда Лаурин так грубо скинул его со своего плеча) он и вовсе мог разорвать мальчика на клочки. Многие, кому потом рассказывали, как Олли превратил смертельно опасную птицу в воркующего воробушка, считали эту историю типичной эльфийской сказкой, и остальные, присутствовавшие тогда в Зале фей, вынуждены были их убеждать. С этого дня мальчик стал знаменитостью в Королевстве фей.
Олли, в задумчивости наблюдавший, как Ринхен поглаживала спящего Рагнура, удивленно поднял голову, услышав ропот в Зале. Он снова что-то пропустил… Мальчик растерянно взглянул на Лаурина, который молча протянул ему руку в перчатке для соколиной охоты, и осторожно посадил Рагнура на перчатку короля гномов.
— Вот, Ваше Величество. Надеюсь, он уже успокоился… Милый Рагги! — он смущенно улыбнулся.
Погруженный в сон Рагнур распушил перья, устало приоткрыл глаза, довольно пискнул, когда Олли еще раз погладил его по груди, и продолжил сладко спать на руке у Лаурина.
В Зале фей воцарилась гробовая тишина. Все наблюдали, как король гномов и мальчик лицом к лицу молча изучали друг друга.
— Ого! — прошептал Клининг Ринхен.
— Он мог бы быть дедушкой Олли, только немного ростом не вышел, — толкнул Вугура Вальмин.
— Посмотри на волосы, Ноферийанед, и ты все поймешь! — взволнованно шептала на ухо подружке княгиня рода благородных блестящих эльфов.
— Но это ведь только слухи, Эуреами, — тихонько возразила прекрасная эльфийка света.
— Сотни лет назад была одна любовная история между Лаурином и человеческой женщиной. Об этом давно шептались, милая Нофи, и вот — живое тому доказательство.
— Мало ли о чем шепчутся. Сама знаешь, милочка, какие мы сплетники.
— Ты же видела, как он управился с этим поганцем Рагнуром. Словно он крохотный ручной воробушек. Это ли не доказательство?
Объект сплетен придворных дам Ее Величества изумленно смотрел на точно так же уставившегося на него короля гномов. Насколько Овангар покорял своей элегантностью, настолько Лаурин поражал безмерным богатством одеяния. Оливер едва мог отвести глаза от волшебного плаща Лаурина, на котором ожесточенно бились герои древности. Король гномов почувствовал восхищение мальчика, и это польстило его тщеславию. Но все же Лаурин был неспокоен — совершенно новое чувство, ему абсолютно чуждое. С чего это на него произвел такое впечатление человеческий мальчик? Только потому, что так уверенно, без малейшего страха обошелся с Рагнуром? Слов нет, он еще никогда не видел подобного: такая наивность перед лицом смертельной опасности.
Лаурин давно подметил взгляды, которые Титания кидала то на него, то на мальчика. Он и сам был удивлен сходством между мальчиком и собой.
— Кто твои родители, мальчик? — Лаурин заставил себя выглядеть дружелюбным и спокойным. Рагнур тихо посапывал на его руке.
— Я знаю только маму. Ее зовут Розвита Куш.
— Куш? Никогда не слышал! — Тут не могло быть никакой связи. Лаурин облегченно вздохнул. Это сходство и в самом деле было игрой природы. Но он решил еще раз поподробнее поговорить с юнцом. Так или иначе, этот Олли мог оказаться очень полезным для его целей. Досадно лишь, что король гномов перестал быть единственным обладателем уникальной медно-рыжей шевелюры.
— Мои комплименты, юноша. Ты хорошо управляешься с животными. У меня есть для тебя маленький подарок, в благодарность за то, что ты не дал расшибиться нашему дорогому Рагнуру. — Лаурин достал из-под плаща маленькую невзрачную ладанку, которую передал Оливеру.
— О, большое спасибо, Ваше Величество, но в этом нет необходимости. Я сделал это с радостью. Он такой милый…
— Это лишь маленький знак признательности, парень. Не стоит разговоров.
— Большое спасибо, Ваше Величество. — Оливер вежливо поклонился.
Несмотря на любезный тон короля гномов, он не терял бдительности, ведь Лаурин, как и все те, кто не уважал в нем личность, назвал его «парень». Для Олли это прозвучало предупреждением.
Рагнур тихо засопел.
Все, кто видел эту сцену, были поражены: скупердяй Лаурин раздает подарки! Это ли не повод для сплетен!
— Ну, что я тебе говорила, Нофи! — княгиня Эуреами торжествующе обратилась к подруге. — Старый жмот делает подарки — значит, парень как-то с ним связан. В Королевстве фей… да что там — на всем белом свете не найдешь никого, кто когда-либо получил подарок от Лаурина!
— Восхищаюсь твоим чутьем, дорогая Эуреами! Неплохо, в самом деле неплохо. Но что же в этой ладанке?
— Это неважно, Нофи. Главное — старый жадюга Лаурин с чем-то добровольно расстался! В это никто не поверит.
Внезапно у входа в Зал фей возникло замешательство. Одна из створок двери распахнулась, и появился дежурный офицер охраны, а рядом с ним скользил сверкающий эльф, который что-то взволнованно ему доказывал. Дежурный кивнул — и сверкающий эльф пролетел через зал и остановился перед Овангаром. Тот склонил голову, и эльф завис прямо у его уха и что-то прошептал. Потом, также на ухо, получил какие-то указания и быстрее ветра пронесся через зал. Овангар подошел к королю фей и, склонившись, что-то прошептал ему на ухо. Тот удивленно поднял брови.
Возбужденный гомон голосов в Зале сменился выжидательной тишиной.
— К нам поступили новости из Горгонии, Эксалтарании и с гор Нурьяндимале. Там повсюду — я подчеркиваю, повсюду — появились соплеменники наших маленьких друзей. Я немедленно объявляю королевский указ: всех крохотных гномов с большими голубыми глазами и огромными красными колпаками, которые будут найдены, немедленно и с почетом доставить ко двору. Каждый лично отвечает передо мной за точное выполнение этого указа и корректное отношение к нашим гостям!
Оберон обратился к Клинингу:
— Надеюсь, иллантин, вы в курсе происходящего. Пожалуйста, скажите нам, сколько еще ваших соплеменников нам ожидать у себя и приблизительно в каких землях нашего королевства ждать их появления.
— В том и проблема, государь: мы сами не знаем, где приземлилась каждая команда. Можем лишь ждать или искать их. — Клининг решил не рассказывать об урагане, ведь феи могли по следам урагана вычислить примерные координаты их крохотного острова-континента.
Команды, которые приземляются по всей стране? У Оберона крепли подозрения, что это не что иное, как нашествие партизанских отрядов гномов. А иначе почему этот отряд не явился ко двору, как остальные нормальные посольства, — официально, соблюдая дипломатический этикет, с предварительным уведомлением; и, наконец, почему они не присягнули ему на верность? Чувство опасности росло, а с ним росло и напряжение.
— Ну, хорошо, тогда вооружимся терпением, Клининг. До тех пор, пока не прибудут все остальные, вы остаетесь моим личным гостем. — Ловушка захлопнулась. — Овангар, позаботьтесь о том, чтобы наши гости, как и остальные… Как же их зовут?..
— Вамур и Врангеро, государь!
— Да-да!.. Были доставлены в Хрустальный дворец.
— Что?! Вамур и Врангеро здесь?
— О, прошу прощения, уважаемый иллантин, а разве я не сказал? — теперь голос Оберона звучал холодно, отстраненно и слегка иронично. — Когда гости будут устроены, Овангар, я ожидаю тебя в своем кабинете.
Тревога в Лингардии
— Люльфель, поди сюда, ублюдок! — Ремгор, старший повар Урмока, главной лингардской крепости, вцепился в ухо своего поваренка и потащил его к двери, которая вела на задний двор. — Что за свинарник ты опять развел! Овощей в это время года не сыскать, а ты, кретин, выкидываешь во двор целые морковки. Совсем чокнулся, раззява!
— Шеф, это не я, честно! Пять минут назад я проходил через двор, там не было ни одной морковки.
— Ты мне лапшу на уши не вешай, парень! Хочешь, чтобы я поверил, что они попадали с неба?
Яма, молодой слуга при хлеве, проходя мимо, крикнул им:
— У вас тоже нападали с неба морковки? Главный двор просто весь красный от них!
— Слушай, парень, если это опять одна из твоих дурацких проделок… я отделаю тебя колотушкой для отбивания мяса и скормлю воронам!
