ревности с её стороны тоже нет. Значит, она отпустила его, совсем, больше их не связывают бывшие отношения. Как хорошо!
А Лёха тем временем продолжал:
— Она меня не напрягает, Маша просто клад, для такого как я, — он ухмыльнулся, про себя вспоминая все свои похождения. — Чистая, незапятнанная, вообще не знаю, почему мне так повезло, очень боюсь её потерять.
— Ну а в чём проблема то? — никак не могла уловить суть Меланья. — В сыне? Он мешает?
— Нет, что ты, тут вообще всё шоколадно, ты даже не представляешь, как они друг на друга смотрят, будто всю жизнь знакомы, он к ней ручки тянет, гулит с ней…
— Леш, давай к главному, а то я уже терпение теряю, — засмеялась Милка.
— Тамара Петровна, — коротко ответил он и сразу помрачнел. — Вот проблема. Большая проблема, истеричная, — сделал он многозначительную паузу.
— Ты ей рассказал о своей новой девушке?
— Добрые люди помогли. Видит Бог, я не хотел, чтобы так всё случилось, но вывернули наизнанку. Облили грязью и меня, и Машу, хотя она вообще ни в чём не виновата. И самое главное, что эта женщина теперь не разрешает мне с сыном видеться, дверь не открывает, уходит, на телефонные звонки не отвечает. Как с ней бороться даже не знаю. Вот решил тебя, как парламентёра отправить.
Меланья слушала Лёхин монолог и качала головой.
— Не просто будет, — подтвердила она его опасения. — Для неё внук сейчас, как мостик к погибшей дочери. Она через него пытается свою вину перед Сашкой загладить. Если закрылась, то тебе лучше немного подождать, чтобы она успокоилась, расслабилась, прожила тяжёлые для неё известия.
— Это я понимаю, я не против, но сын же и мой тоже, — ударил он со злостью по рулю. — Почему Вадик должен страдать из-за её внутренних переживаний? Я же не лишаю её внука. Я даже никуда не уезжаю, просто у меня появилась девушка… Почему всё так сложно?
— Ну, жизнь вообще штука непростая, — хмыкнула Милка.
— Да, извини, что ною. Извини, что выдернул тебя, понимаю, что тебе сейчас тоже совсем не сладко. Но, Мил, мне больше не к кому обратиться. А о тебе тёща после крестин всегда хорошо отзывалась, вот я и подумал, может, ты с ней поговоришь?
— Поговорить можно, — согласилась Мила. — Только давай договоримся так, будто я не с твоей подачи, а сама решила крестника навестить. Ей так спокойнее будет.
— Хорошо, давай так. Тогда сейчас ко мне, переночуем, а утром позвонишь ей, договоритесь о встрече, — обрадовался Лёха.
— Да, так будет лучше всего.
Не стоит переигрывать
Утром Милка сразу набрала Тамаре Петровне. Та долго не отвечала, потом, наконец-то взяла трубку:
— Милочка, это ты? Извини, что долго не брала, я Вадечку кормила. А ты по делу или просто поболтать?
— Здравствуйте, Тамара Петровна. Я в Москве проездом, хотела заехать к вам, крестника проведать. Когда можно?
— Да хоть сейчас приезжай, ты адрес мой знаешь? Сейчас продиктую, записывай, — и женщина назвала улицу, дом, подъезд и квартиру. — А ты одна? — быстро спросила она, закончив диктовать нужную информацию.
— Одна, а что? — переспросила Мила.
— Нет, ничего, просто так спросила. Приезжай, будем ждать.
Меланья отключила звонок и вопросительно посмотрела на Лёху:
— Отвезёшь?
Тот кивнул, и стали собираться. Буквально через час Мила стучала в дверь нужной квартиры. Тамара Петровна ждала, открыла сразу же, а увидев Меланью, слегка опешила. Стала понятно, что о пожаре она ничего не знает.
— Да, вот так. — проговорила смущенно Милка и шагнула в квартиру. — Неужели Лёшка ничего не рассказывал?
— Нет, а что произошло? Боже мой, Милочка, как же так? — запричитала женщина, разглядывая шрамы от ожогов и голову в косынке.
— В пожарном акте записано: воспламенение проводки. А я спала.
— Ужас, ужас, — бормотала Тамара Петровна. — Пойдём пока в кухню, Вадим уснул недавно. Мы с тобой пока чаю попьём, поговорим.
Они переместились из прихожей в светлую кухню. Мила села за стол, а мама Саши хлопотала, зажигая газ под чайником и доставая угощения. Она расспрашивала девушку о трагедии, сочувственно вздыхала и цокала языком. Наконец, стол накрыт, Тамара Петровна приземлилась на табурет рядом с Меланьей и решила поведать о своей проблеме.
— У нас тоже не всё сладко, — задумчиво качала она головой. — Лёшка-то, что учудил, обормот, бабу завёл… Представляешь, только Сашеньку похоронили, а у него любовь, эх, убила бы, — со злостью добавила она.
— Это он вам сам рассказал? — сделала удивлённый вид Мелана.
— Нет конечно, расскажет он… Знакомая увидела, как он с ней и сыном по парку гулял, счастливый такой, прям светится. Вдовец называется, ну разве так можно?
Мила опустила глаза и сделала глоток чая.
— Вот и я думаю, что это бессердечно, — приняла её молчание за согласие тёща Лёхи. — Да ещё эта девка, явно деревенская, наверняка прописаться здесь хочет, вот и окучивает парня.
— А Лёшка что сам говорит? — спросила Меланья.
— Говорит он, — фыркнула женщина. — Кто его слушать будет? У меня разговор короткий, внука ему больше не даю на прогулки, нечего Вадику с чужими тётками знакомиться.
— Ну а в гости к сыну приходит? Помогает вам? — дотошно расспрашивала Милка.
— Я сюда его не пускаю, не нужен нам такой папаша, мы с Вадечкой и без него проживём, — во взгляде Тамары Петровны читалась глубокая обида.
— Да уж, ситуация непростая, — многозначительно вздохнула девушка. — Я вас очень понимаю, вам за Сашу обидно, она ваша дочь, и вам хочется, чтобы ей не было больно, так?
Из глаз женщины потекли слёзы, и она старательно стала вытирать их платком.
— Так, — грустно отозвалась она на вопрос.
— Вам кажется, что Саша видит то, что происходит и злится на своего мужа за измену, так?
— Так, — снова всхлипнула Тамара Петровна.
— А вспомните, пожалуйста, любила ли ваша дочь своего мужа?
Во взгляде женщины полыхнули огоньки злости, она плотно сжала губы и долгим взглядом посмотрела в окно.
— Это он тебя подослал? Чтобы ты меня уговорила ему
