и заключил, что такими темпами со временем из меня может выйти толковый воин, а не просто крепкий ополченец. И это льстило без всяких шуток, заодно радуя сердце старика, по прежнему не одобряющего магию.
А вот что не радовало меня, так это подозрительное шушуканье двух наставников, которое закончилось сначала визитом в часовню, где пастор меня долго «облучал» светом, а затем целый день странных манипуляций с магией друида. Кажется тащащийся за спиной парашют и шапка-ушанка на голове слегка выдавали Штирлица. Ну или целых два Мюллера подозревали друг друга в каком-то влиянии на меня. Подспудно я ждал, что одного попаденца всё таки начнут колоть из-за не совсем подросткового поведения, но однако пока что этого почему-то не произошло. Однако и изменять что-то было поздновато, это наверняка выглядело бы ещё более подозрительно. Так что я просто забил на всё и жил раньше. В конце концов прижмут, так признаюсь что прошлую жизнь помню. Уж в том, что я не какая-то нечисть оба уже по идее убедились, потому прибить не должны. А всё кроме смерти переживу.
Мои мысли прервали тихие звуки из-за кустарника, а мне самому пришлось задержать дыхание и применить магию. Отвод глаз, которому меня обучил друид, скорее бы следовало называть отводом чувств, всё таки дикие звери на то же обоняние полагаются не многим меньше, чем на зрение, однако волшеба в любом случае должна скрыть нас с Ахиллесом на какое-то время. Ветер был в нашу сторону, потому почуять нас заранее у серых хищников не должно получится, необходимо переждать лишь короткий момент, когда они выходят на свою тропу, а на это моих резервов хватит с лихвой. Шагающий впереди волк втянул носом воздух, но к моему счастью не насторожился больше, чем уже есть. Жизнь в лесу даже для хищника всё таки не самая безопасная штука, всегда нужно быть бдительным, если планируешь прожить подольше. Однако же удача пока сопутствовала нам с Ахиллом, а не санитарам леса, так что вскоре волки дошли до того места, который мы определили, как рубеж атаки.
Я тихонько оттолкнулся ногами, не столько прыгая, сколько падая на свою добычу. Для барса расстояние было побольше, но в свете его физиологии данный нюанс не был особой проблемой. А вот то, что наши действия качнули ветки, которые мне было уже не под силу скрыть отводом глаз, оказалось досадным нюансом. Волки резко подобрались, рефлекторно уходя в сторону от опасности, а мы не смогли закончить дело одним ударом. Мой нож лишь ранил серый бок, а кот со своим противником превратился в клубок звериной свирепости, бьющийся не на жизнь, а насмерть. Мой оппонент мгновенно оценил ситуацию, была зыбкая надежда на то, что между дракой и бегством он выберет второе, но вместо этого зверь прыгнул на меня, ощерив пасть. Его движения были стремительны, но я за эти месяцы загонял себя достаточно, чтобы успеть уйти влево, заодно нанося удар ножом в правой руке. Мой «железный зуб» не смог поразить шею, но оставил на волке ещё одну неприятную рану. Серый хищник приземлился на землю, тут же развернулся и бросился в новую атаку. Я сцепил зубы и остался на месте, выждав в этот раз момент для мощного удара снизу вверх. Нож вонзился точно под челюсть зверя, глубоко войдя в башку и мгновенно убив животное. Правда инерция мохнатого снаряда сбила меня на землю, а вылез я из под него испачканным кровью. Всего несколько секунд, а схватка уже закончилась, всё как говорил отец Шарп о настоящих боях, где бьют насмерть, а не турнирной показухе или попытках взять кого-то живьём для последующего допроса.
Первым позывом для меня, после того как получилось подняться, было броситься на помощь Ахиллу, но он уже сомкнул свои челюсти на шее противника, а я не ушами, но собственным нутром услышал полный злобы посыл умирающей волчицы. Он длился не долго, но меня изрядно проняло, уж очень всё оказалось информативно. Мы не бросили вызов за территорию, не вступили в честное противоборство, которое могло закончится даже тем, что порычав волки бы отступили. Мы устроили засаду и просто убили их, это злило умирающего зверя едва ли не больше всего.
Постояв несколько долгих секунд я мотнул головой и взяв с земли пригоршню прелых листьев начал стирать с клинка кровь. Барс отбросил от себя жертву и посмотрел на меня, транслируя вопрос. Я скривился, проворчав:
— Не знаю, но точно не как те долбанные грифоны. Это был вопрос необходимости, мне нужны зимние вещи, с оленьей шкуры тут толку мало, без густого меха дуба в морозы дать могу. Да и какая разница? Олени тоже хотят жить, как и зайцы. Только вот мы хищники и обречены их настигать, чтобы не умереть с голоду, такова природа вещей. Но что меня интересует, так это то, с какого рожна мы оба поняли волчий. Раньше ведь такого не случалось, верно? Да и недурно бы пообщаться с учителем, прояснив кое-что о нашей роле в этом млядском цирке. А пока давай займёмся делом.
Глубокие размышления лучше оставить на потом, сейчас нужно было избавить волков от шкур, пока они ещё тёплые. За это я и взялся, засучив рукава и не давая рукам трястись от адреналинового отходника. Работа не самая приятная, к тому же не быстрая, но тем не менее браться за неё надо сейчас, трупное окоченение не только у людей бывает, а не съедобные туши никто тут тащить на горбу не хочет. Пусть о них лучше падальщики позаботятся, которые паразитов в мясе боятся меньше, чем ёж голых задниц. Провозиться пришлось пол дня, а потом долго топать с грузом сначала до территории, которую в качестве охотничьих угодий застолбил за собой Венд, не собирающийся впадать в спячку, а затем и до дома на болоте.
Уже там, усевшись на крыльце, я начал скоблить ножом волчьи шубки, избавляя их от остатков мяса, жира и прочей дребедени. Где-то через пол часа на свежий воздух выбрался друид, поинтересовавшись:
— Чего в дом не идёшь?
— Голову остужаю — качнул я указанной частью тела, а помолчав пару секунд проговорил — Я тут пару вопросов задать хотел.
— Ну задавай, коль интерес есть — хмыкнул Корнегур, после чего вернулся в дом, но быстро снова вышел со своей любимой кружкой полной очередного отвара и уселся на скамейку. Зиму он по видимому не любил, но и сидеть целыми днями в четырёх
