стенах не считал правильным, горячее питьё на морозе для служителя природы было тут своеобразным компромиссом.
Посмотрев на него, оторвавшись от работы, я произнёс:
— Сегодня, когда волчица умирала, я услышал её последние мысли, наполненные злобой. Это нормально?
— Куда уж нормальнее, никто не любит тех, кто его убивает — фыркнул зелёнобородый, а затем продолжил — Если же ты про то, что начал понимать не только своего хвостатого, то так и должно быть. Чем больше в нас Силы Природы, тем лучше мы понимаем мир вокруг и его обитателей, вот и в тебе её стало достаточно. Будет больше, станешь разбирать мысли бессловесных тварей лучше и со временем даже сможешь направлять их своей волей. А если бы меньше портил кулаками кору на деревьях, сегодняшний вопрос задал бы раньше.
— Ничего, скоро на камни перейду и дубы с берёзами вздохнут спокойнее — фыркнул я на его подколку. Конечно двигаться в указанном направлении хотелось по быстрее, но подобные экзерсисы делали меня физически крепче. Пусть не так, как тех самых укунов, которые за счёт Ци могут голой грудью клинок остановить, но всё равно это лучше, чем быть хрустальной пушкой, способной развалиться от первого же удара удачливого воина — Но речь не об этом. Просто… Они, ну звери, ведь получается все разумные, просто не так как мы, люди. Правильно ли вообще их убивать?
— Да — без тени сомнений ответил мой наставник — Таков естественный порядок вещей, одни звери всегда становятся пищей для других, кто-то раньше, кто-то позже. Даже самые могучие хищники в какой-то момент стареют и попадают на зуб тем, кто моложе, сильней или хитрей. Ну или первыми нашли труп. Так и должно быть, ведь чтобы началась новая дорога, старая должна закончится.
— Жизнь после смерти — протянул я, дёрнув щекой — Знать бы ещё, что там в ней будет.
— Ха, вообще мне казалось, что в этом ты понимаешь побольше остальных — хохотнул Корнегур.
— Догадались? — недоумённо спросил я у него, слегка впав в ступор.
— Это было не так уж сложно — фыркнул он — Я просто уже слышал о подобном. Когда умирает Бак-Ла-Укун, главный духовный лидер своего народа, он всякий раз вновь рождается ребёнком, а его последователи находит учителя, дабы сопроводить в Небесный Дворец, на его законное место. Ты правда на просветлённого мудреца не слишком похож, но сходства с многими рассказами хвостатых монахов прослеживается.
— Мудрецом я точно не был. Атлет, ополченец, обычный работяга, но точно не мудрец — проворчал я, перефразировав на понятные аналогии свою прошлую жизнь и заодно вспомнив, что кажется такая петрушка на Земле присутствует с постоянно перерождающимся Далай-ламой, вроде бы уже «воскресшим в новом теле» в четырнадцатый раз. Только там история попахивала звездежом, а здесь, в мире магии, скорее всего правда — Так что дворец мне ставить не за что.
— Ну и слава Матери Природе — усмехнулся друид — Тем более что строить я их не умею.
— И всё, никаких вопросов? — после нескольких секунд молчания поинтересовался я.
— Чтобы началась новая дорога, старая должна закончится. Порядок вещей лучше не нарушать — пожал он плечами, напомнив мне своё наставление.
— Ваша правда — кивнул я.
Моя предыдущая жизнь действительно давно оборвалась, сейчас нужно переживать об этой. И наверно хорошо, что я не нажил семьи, за которую бы постоянно переживал, мотая себе нервы. Помер и помер, с людьми рано или поздно так случается, никто не вечен. С котом только непонятно и с Ахиллом, но за эти месяцы с нашей связью мной не было обнаружено ни одной зацепки, дававшей хоть какой-то намёк на пушистую реинкарнацию. К тому же родились в этом мире мы с солидной разницей по времени.
Корнегур же пару секунд посмотрел на моё задумчивое лицо, а затем поднялся, проговорив:
— Заканчивай побыстрее и отдыхай. Завтра у тебя важный день.
Глава 10
Утро я встретил выспавшимся, но как и всегда в последнее время чувствующим лёгкое недовольство Ахиллеса. Пушистый привык, что мы вместе дрыхнем на крыльце, однако с тех пор как похолодало ночевать я стал в доме. Ну да ничего, справлю себе волчью шубу и можно будет хотя бы до серьёзных морозов снова переехать на свежий воздух, а не только комфортно ходить на делянки учителя. Корнегур всё таки не только делился со мной знаниями, но и несколько преображал лес вокруг, создавая мелкие возмущения магического фона на некоторых полянах и участках болота, где высаживал особые растения. Ну а я ходил за ними ухаживать, заодно получая знания по доморощенному варианту моравской алхимии. Насколько мне известно у магов восточных королевств всё как-то более научно с всякими пробирками, горелками, змеевиками, ретортами, конденсаторами и прочим, но друид будто бы учился в Хогвартсе. Ну том самом, где бледный мужик с сальными волосами заставлял детишек особым образом нарезать всякую фигню, а потом бросать в общий котёл помешивая её правильно по и против часовой стрелки. Вот и у Корнегура в основном всё крутилось вокруг чародейской кастрюли с волшебным супом, только что ножей для ингредиентов было с десяток видов, включающих два костяных инструмента стрёмной внешности. Такими впору на алтаре кого-нибудь ритуально прирезать, а не омелу с белладонной шинковать. Но так или иначе, а дело было интересным, жаль лишь что материала пока что маловато.
Многие делянки были посажены в конце лета, а потому ещё не могли дать должного урожая. Можно было конечно ускорить рост волшебной трынь-травы с помощью магии, но это бы заметно ухудшило качество чародейского сена. Да и сами огороды друид делал не слишком насыщенными энергией. Со слов Корнегура он мог бы вообще поставить тут круг камней, посадить в центре него дерево с должными ритуалами и образовать тем самым так называемое Сердце Леса, сделав место нашего обитания воистину волшебной пущей, но это принесло бы больше проблем, чем пользы. Разлитая в природе магия изменила бы её и ладно растения, которые попрут в рост, приобретая особые свойства, основная беда с животными. Соседние владетели вероятно поначалу обрадуются подросшим оленям с рогами и копытами, имеющими металлический отлив, но вот те же волки, размером с крупного телёнка и соответствующим аппетитом, их явно огорчат. Особенно если начнут резать скот селян, а потом и тех деревенских мужиков, что попытаются им мешать. Это Венда с Ахиллесом мы контролируем, а
