— Ага! Мой автомат заработал! — сказала Сюзанна.
У меня со лба капал пот.
— Босс, когда же зарплата?
Удропп возился с «президентом». Не глядя на меня, он проворочал: — Я слежу за приборами. Прибыль должна быть максимальной.
— Когда я получу свои жетоны? — повторил я.
— Когда анодное напряжение, которое вы создаете на конденсаторе, отопрет тиратрон.
— Есть хочется…
— Плохо работаете. Каждый взмах — всего полтора вольта. Быстрее качайте.
Сюзанна снова включила свой автомат. Ей досталось второе платье.
— Я не хочу больше платьев, — сказала она.
— А что?
— А то, что вы обещали. Нейлоновую шубу.
— Сейчас я прибавлю еще отрицательное смещение на сетку и сниму часть напряжения с его конденсатора на ваш автомат.
Так я и знал! В схеме Удроппа роль капитала выполняет электроэнергия. Она-то н перекачивается из моей «сферы производства» в «сферу потребления», в карманы «общества предпринимателей».
Моделями карманов были конденсаторы и аккумуляторы.
— Ну, это слишком! Какого черта все только для нее?
Автомат щелкнул. В ящике перед моим потным носом затарахтели жетоны.
— Берите свою зарплату.
Я достал пять медных жетонов.
— Что я должен с ними делать?
— Идите в «сферу потребления» и пользуйтесь автоматом.
Я забежал за перегородку.
— Покойник! — весело воскликнула Сюзанна. — Вам вон в тот автомат, рядом.
Я получил миску супа, холодную котлету и кружку пива.
И то слава богу!
Мой первый рабочий день кончился. Сюзанна с ворохом тряпок пошла спать.
Что-то будет завтра!
III
Когда утром я пришел в «сферу производства», моего рычага не было. Сюзанна сидела в кресле рядом с «президентом» и пила пиво.
— В чем дело? — удивился я.
— Вас уволили, — сказала она, ухмыляясь, и кивнула на стенные часы.
Было пять минут девятого.
— За что меня уволили?
— За опоздание. Попытайтесь снова получить работу.
— Откуда у вас пиво?
— Это за ваши жетоны. Они теперь мои.
Никогда не видел подобной наглости!
— Специальность? — спросила машина.
— Грузчик, — не думая, ответил я.
— Плохая рекомендация, — сказала машина и умолкла.
Машина, оказывается, обладает памятью! Она взяла на заметку факт моего увольнения за опоздание на работу. Опять все, как в жизни. Может быть, в этих электронных моделях экономических и социальных структур и есть какой-то разумный смысл?
И все же я не мог согласиться с тем, что такое чрезвычайно сложное явление, как жизнь многих миллионов живых людей в обществе, можно достаточно точно изобразить при помощи радиоламп, транзисторов, сопротивлений и реле…
Я стал думать, что мне делать. Мой взгляд упал на электронный мозг.
Если в нем сосредоточено все управление электронной моделью, почему бы не попытаться «усовершенствовать» ее по-своему?
— Вы не ябеда? — спросил я Сюзанну.
— А что?
— Я хочу попытаться усовершенствовать «общество».
— Пожалуйста.
Я подошел к пульту управления и наобум повернул первую попавшуюся ручку. Потом другую, третью. Их здесь было около сотни. Машины дико взревели. До этого едва теплившийся «президент» стал пылать, как стеариновая свечка. В надежде, что мой рычаг все-таки вылезет, я вытащил «президента» из гнезда и спрятал в карман. В этот момент вошел Удропп.
— Ага, бунт! Это хорошо! Покушение на правительство? Чудесно! А где стабилизатор напряжения? Ликвидация верховной власти? Прекрасно! Верните «президента».
Я возвратил неоновую лампу.
— Мы предусмотрим и этот человеческий элемент. Я заэкранирую правительство сеткой и подведу к ней высокое напряжение. Две тысячи вольт хватит. «Президента» мы спрячем в колпак и подведем к нему пять тысяч вольт. Вот так. Таким образом, государство будет гарантировано от внутренних беспорядков.
Я стоял уничтоженный. Гарри Удропп подводил к электронному мозгу высокое напряжение.
— Дайте хоть какую-нибудь работу, — взмолился я.
— А ну-ка, попробуйте сейчас, пока я не установил все потенциометры в прежнее положение.
Я нажал кнопку спроса рабочей силы. Репродуктор ни с того ни о сего запел голосом Джонса Паркерса: «Как счастливо ты умирала в объятьях моих голубых…» Из машины вылезли не один, а сразу три рычага, и они сами, без посторонней помощи, стали качаться вверх и вниз. Жетоны посыпались в коробку, как из рога изобилия!
— Босс, вот удача! Кажется, «Эльдорадо» получилось! — воскликнул я, выгребая медные кругляшки из коробки.
— Черта с два, — прохрипел Гарри. — В сфере потребления ничего нет. Пусто.
Я помчался за перегородку к автомату и сунул жетон. Никакой реакции. Сунул второй. Молчание.
— Н-да. Производство просто сошло с ума.
Электроника Гарри Удроппа, видно, работала только в строго определенном режиме. Модели производства и потребления балансировали на точке неустойчивого равновесия. Стоило машину вывести из этого режима, и она теряла разум. Она превращалась нелепый клубок радиосхем, который делал что попало.
Гарри установил потенциометры, как нужно, и все рычага, кроме одного, упрятались в машину. Джонс Паркерс перешел на контральто, затем на колоратурное сопрано и умолк на ноте «ля» седьмой октавы.
Я ухватился за оставшийся рычаг и стал его усердно качать, чтобы восстановить свою добрую репутацию.
— Отдайте жетоны, — сказал Гарри.
— Зачем?
— Они достались вам даром. Так не полагается.
— А почему ей все достается даром? — указал я на Сюзанну, которая уснула в кресле.
— Не задавайте глупых вопросов и отдайте жетоны.
Два жетона я все же припрятал!
Весь рабочий день Сюзанна проспала, а я к вечеру заработал еще семь медяшек. Удропп обезопасил за это время «правительство» и несколько раз снимал напряжение с моего конденсатора. Вообще он возился со своей машиной очень усердно. Впоследствии Сюзанна мне сказала, что за проект «Эльдорадо» Гарри отхватил хороший куш.
Теперь я был умнее и на еду истратил только два жетона. Это был почти голодный паек, но я понял, что нужно думать и о черном дне!
IV
Утром следующего дня я застал Сюзанну с заплаканными глазами.
— Почему ревет «общество предпринимателей»? — съехидничал я.
На работу я вышел рано. Позвякивавшие в кармане жетоны оказывали благотворное влияние на мое настроение…
— Это свинство! — сказала Сюзанна.
— Что?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
