Недавно из Берлина прибыл офицер гестапо, прикомандированный к ее группе. В первый же день Эльза приказала ему переодеться в гражданское платье и установить наблюдение за Ганидеком. Вчера офицер доловил ей, что французский капитан заметил слежку. Каково же было его удивление, когда, вместо того чтобы отчитать, Миллер похвалила его.
— Молодец, штурмфюрер!
— Вы не поняли меня, фрау оберст-лейтенант. Как я ни старался быть незамеченным, капитан засек меня. Я шел за ним по аллее, прячась за редких прохожих. Все было хорошо, но неожиданно капитан резко повернулся и пошел мне навстречу. Проходя мимо, он пристально посмотрел на меня, стараясь запомнить мое лицо.
— Вы хотите сказать, что Ганидек проверял, нет ли за ним слежки?
— Похоже.
— Не волнуйтесь, штурмфюрер. Все нормально. Именно это и нужно было мне. Переодевайтесь в мундир, пойдете к Гардекопфу и скажете, чтобы он предоставил вам полную свободу действий, то есть не посылал вас в воинские части вермахта. Вы мне можете понадобиться в любой момент.
— Слушаюсь, фрау оберст-лейтенант.
Эльза так задумалась о капитане Ганидеке, что не сразу услышала, когда к ней обратился Гардекопф. Майор, поняв, что Миллер мыслями где-то далеко, повторил:
— К нам направляется капитан Ганидек.
— Где он? — Эльза повернула голову и сразу увидела капитана. Весело насвистывая какую-то мелодию и размахивая кленовой веточкой, он легкой походкой приближался к ним.
— Добрый день, — поздоровался он. — Несмотря на то что вы не так давно в Париже, фрау оберст-лейтенант, вы правильно выбрали маршрут для воскресной прогулки.
— Вся Европа знает о Елисейских полях и Булонском лесе, ничего удивительного в том, что мы с майором решили провести свободное время в этом чудесном уголке. Кстати, капитан, мы с вами встречаемся подозрительно часто, — совершенно серьезно сказала Миллер.
— Вы считаете, что наши встречи не случайны?
— Я считаю, что вы следите за нами, — резко ответила Эльза. — Но, учтите, следить за мной и моими офицерами опасно. Вы избрали не тот путь.
— У вас есть доказательства?
— Пожалуйста. Взгляните на противоположную сторону аллеи. Узнаете своего агента?
— Здесь множество людей. Кто же из них мой агент? — ухмыльнулся капитан.
— Видите парня в вельветовой куртке и черных брюках? Это и есть ваш агент. Он нас сопровождает от Елисейских полей.
— Почему вы решили, что он мой агент?
— Не будем играть в прятки, капитан. Я говорю только то, в чем уверена.
— Но если я действительно не знаю этого человека?
— Вы слишком самонадеянны, капитан. Гардекопф, арестуйте француза и доставьте его в полевую жандармерию… Пусть посидит у них до завтра.
— Подождите, — запротестовал Ганидек. — Отмените ваш приказ — это в самом деле мой агент.
— Тогда пусть убирается отсюда, он мне порядком надоел.
Ганидек быстро пересек аллею, подошел к парню в вельветовой куртке и что-то сказал ему. Парень бросил взгляд на Миллер и Гардекопфа, сунул руку в карман и небрежно зашагал в глубь леса. Ганидек вернулся обратно.
— Больше он не будет следить за вами, фрау оберст-лейтенант.
— Я знаю.
— Почему вы так уверены в этом, я ведь мог и обмануть вас?
— Мне бояться нечего. Завтра вам будет уже не до меня, — Миллер сделала паузу и закончила: — За вами следят.
Ганидек вздрогнул от неожиданности.
— Кто?
— Гестапо. Я пользовалась вашими услугами, и мне очень не хотелось бы присутствовать при ваших допросах.
— Боитесь, что я брошу тень на вас? — съязвил капитан.
— Нет. Вам все равно не поверят. Просто вы заслужили мое покровительство.
— В чем подозревают меня, вы не знаете?
— Конкретно мне ничего не известно. За вами следили не местные сотрудники гестапо, а прибывшие из Берлина.
— Что вы посоветуете мне?
— Советчиком в данном случае может выступать только здравый смысл.
— Мне надо исчезнуть? — глядя прямо в глаза Эльзе, спросил Ганидек.
— Да. Вместе с парнем в вельветовой куртке.
— Благодарю вас, фрау оберст-лейтенант. Мы не увидимся с вами больше?
— Нет. Прощайте, капитан.
— Я говорю: до встречи, фрау оберст-лейтенант.
Ганидек зашагал по аллее. Эльза молча смотрела ему вслед. Она была уверена, что сегодня капитан Ганидек покинет Париж.
Прощаясь с Ганидеком, Эльза даже не подозревала, насколько своевременным был ее шаг. Когда они с Гардекопфом вошли в казино перекусить, им навстречу бросился Ваден.
— Эльза, у меня для вас хорошая новость. Приехал Густав Нейс.
— О, я очень рада! — воскликнула Эльза. — Где он?
— Здесь, в казино. Я предупредил его, что вы должны вот-вот появиться, и мы вместе пообедаем.
— Спасибо, Курт.
В обеденном зале Эльза сразу заметила Густава Нейса.
— Привет, скиталец! — с улыбкой приветствовала она своего кузена.
— Здравствуй, дорогая кузина! — лицо Густава просияло.
— С приездом во Францию, — присаживаясь рядом, сказала Миллер.
Ваден подозвал официанта, проходившего мимо, спросил:
— Вино хорошее есть?
— У нас все вина хорошие.
— Принесите бутылочку довоенного белого. И три обеда.
— Простите, не понял, господин оберст-лейтенант.
— Обед на троих, скотина! — взорвался Ваден.
— Будет исполнено, господин оберст-лейтенант, — и официант поспешно удалился.
Густав, слышавший разговор Вадена с французом, рассмеялся.
— Господин оберст-лейтенант, французы учат вас правилам речи? Дожились… — покачал Нейс головой.
— Официант такой же француз, как и ты, — рассердился Ваден. — Он — немец, да еще и сотрудник СД.
— Выходит, мы с ним — коллеги? Интересно. А в каком он чине?
— Не знаю. Лучше скажи, Густав, как там мои родители?
— Хорошо, не волнуйся. Просили передать тебе подарок. Он у меня в чемодане, напомнишь, когда выйдем отсюда. Я отдам его тебе.
— А как твои?
— Старик еще держится, а мать начинает сдавать. Сердце пошаливает.
— Ты откуда приехал к нам? — изменила тему разговора Эльза.
— Из генерал-губернаторства.
— Как обстоит дело с поляками?
— То же, что и здесь. Растет движение Сопротивления. Партизаны, подполье…
— Куда же смотрят абвер и гестапо? — спросил Ваден.
— Туда же, куда полевая жандармерия, — отрезал Нейс.
Эльза прервала начинавшийся спор:
— Густав, с того времени как мы встречались, в Швейцарии, я тебя не видела. Чем закончилась операция?
— Джон Хатт был в Лозанне, но мы его не смогли взять. В Швейцарию человек под фамилией Хатт не въезжал и не выезжал из нее.
— Но Джон Хатт прибыл в Швейцарию под фамилией Сикорский, ты сам мне говорил об этом.
— Фамилия Сикорский нигде не зафиксирована, кроме курорта «Лозанна».
— Значит, границу он пересек под другой фамилией?
— Выходит, так.
— А фотографию вы предъявляли?
— Это не дало результата. Думаю, Джон Хатт был загримирован при переезде границы.
— Значит, вы ничего не узнали?
— Кое-что есть. Оно должно заинтересовать тебя, Эльза.
— Любопытно.
— В озере нашли Бедуина и еще одного человека. Он оказался контрабандистом.
— Кто такое мог сделать?
— Не знаю, но есть предположение, что это работа Джона Хатта.
— Погоди, Густав, ты считаешь, что англичанин приехал в Швейцарию ликвидировать Бедуина?
— Вполне возможно.
— Основания?
— Бедуин работал на абвер, кроме того, он мог быть двойником со стажем. Ты понимаешь меня?
— Ты думаешь, что он работал одновременно и на чехов, и на англичан в прошлом? Англичане, узнав, что Марек работает в настоящее время на абвер, подослали Хатта ликвидировать его?
— Похоже на действительность.
— А я — сомневаюсь в этом. Отправлять опытного разведчика с таким заданием нет смысла. Было бы намного проще убрать Марека в другом месте.
Густав вздохнул.
— Значит, Бедуина ликвидировал кто-то другой. Но почему с ним оказался контрабандист?
— Совершенно случайно. Убрали свидетеля. Марек часто встречался с этим человеком.
— Есть еще один очень интересный момент, — продолжал Нейс — В палате, куда поселили Сикорского, мы обнаружили его личные вещи. Из этого следует, что Джон Хатт пробыл в комнате не более десяти минут. Он переоделся, сменил грим и вышел. Больше не возвращался. Напрашивается вывод, что в Лозанну Джон Хатт прибыл точно в назначенное время по сигналу или по телефонному звонку и у него была единственная цель — ликвидировать Бедуина и скрыться.
— Надеюсь, Густав, вы все же когда-то разберетесь, как произошло убийство Марека.
— Начальство требует, чтобы выяснили все сейчас. Потому я и приехал сюда.
— Есть след?
— В Швейцарию в тот день, когда в Лозанне появился Джон Хатт, приезжал француз по фамилии Ганидек.
