квачиками и палитрой перед какой-то своей никчемной мазаниной часов по пять-шесть и не могу оторваться. Страсть, восхищение к полному безрассудству!»
> ПРИМЕЧАНИЕ. В 1929 году в Париже он основывает артистическую секцию, организует художественные выставки, до конца жизни многое рисует в импрессионистической манере. В том числе в Мужене, Франция, где соседом В. Винниченко был другой художник, П. Пикассо.
*квачики — грубые, часто самодельные кисти.
## #22. Крути
I. БРАТЬЯ ПО ОРУЖИЮ [СИМОН]
Киев, январь 1918 года. Штаб Гайдамацкого коша. Фундуклеевская, 11
коллегия Галагана.
Сейчас музей литературы.
Живу в штабе гайдамаков. Диван. Тумба. Чайник. Работает все. Кроме спины. Хочет капитулировать. Не разрешаю.
Я – телефонизированный. Угрожаю в трубку. Не все, но слушают.
Оля с Лесей уехали. Сам отправил.
Не простился. Вижу ее во сне. Kurwa mać.
Еще хочу. Замены не искал.
Марека, кота, Леси не отдал. Он свободный человек. С хвостом. Гуляет где хочет, с кем хочет. Еще и кормят.
Синяки зажили. Ремень потуже. Волосы – воском. Револьвер на поясе – без надобности.
Скоропадский последовал за мной. Мы с ним — вне власти.
Правительство есть. Бюджетирует. Приемы.
Воевать некому.
Кроме меня.
---
Помню каждый день.
30 декабря - Москва объявляет войну.
5 января – наступление.
11 – падает Екатеринослав.
15 — Александровск [*Запорожье]
19 - Полтава. Родная.
Мерзость лезет с обеих сторон:
из Гомеля на Бахмач – чтобы отрезать Киев с востока.
И с запада – через Шепетовку.
Муравьев пишет, что вырежет всех.
Я верю. Знаю этих изуверов. Вырежет.
А от нас кто?
Юнкера. Старшины. Офицеры, почувствовавшие себя украинцами. Нас мало. Но мы есть.
Мы, гайдамаки, не остановили их.
Но и не дали пройти сразу.
Мы портили рельсы и колею. За нами Киев.
---
Меня уволили. Армию вымели.
Комедия абсурда. Порш – кабинетный попугай.
Стояли неделю.
Люди отчаялись. Разбежались.
На восьмой день правительство харкало: Создать войско. С резервами. Вчера.
Армия от закона не родилась.
Странно, да?
Я долго смеялся.
Мой мальчик, секретарь, задрожал: Петлюра поехал по крыше.
А я увидел все. О правительстве. И о… голове.
---
В двух кварталах. Совсем рядом.
Володя.
Настоящий социалист. С горничными.
Серебро, хрусталь, pâté de foie gras (гусиная печень).
Вляпывается в историю. Пишет буквички.
Видит ли, гений, что hostis ad portas?
(лат. враг у ворот).
Получил его письмо. Снова истерики. Все вокруг него. Спутал свою задницу с Украиной.
Не интересно.
******
Фронт сыпался. Симон нет.
Собрал добровольцев в боевую единицу.
Самая эффективная.
О ней потом напишут.
Сражался за время.
Чтобы у Киева был еще день. И еще одна.
Чтобы держать фронт, не обязательно иметь погоны.
II. СТУЛ ЛЖЕЦА
[Киев, конец января 1918. Ц. Совет.
Кабинет М. Грушевского]
У профессора даже под канонадой порядок. Казачья и гетманщина строчками. Чай в стаканах. Мед в банке. Мраморная пепельница.
Двое сидят. Сумерки.
ГРУШЕВСКИЙ:
– Говорю тебе.
Перед заседанием он вычесывался. Новый парфюм. Галстук.
Запонки бронзовые. Вышел к газетчикам: освободитель нации.
Но он бы скорее влез, чем признал, что всю жизнь чихал на ту самостоятельную Украину.
(Трешит креслом. Говорит жестко.)
— Я и то не был за независимость. Хоть не лгу. Поэтому с Франком врагом стал, мы же жили через забор, а не разговаривали. Иван тебе говорил, не отмахивайся.
А Володя…
Выперся на сцену.
22 января я зачитал текст. О независимости. Ты знаешь меня. Враг подступает. Я этого не боюсь.
«Отныне УНР становится самостоятельной…» — помнишь. Ты читал. Опубликовали. Универсал. Четвертый.
А потом этот выходит и помекает: "уже давно вызревало", "правительство должно это сделать", "все было запланировано", он, видите ли, ждал, когда народ дойдет.
А сам говорит: все обдумал, принял решение, давно готов. Володя был готов! Представляешь?
Да не смейся так громко. Я тоже. Смеялся.
Понимаешь, какая подлость?
Он! Ждал!
Фронт в дыму, а он «созерцает момент».
Как червь в сливе - грыз, ждал, когда бы вылезти к свету.
(Зажимает кулак. Молчит несколько секунд.)
- В 27-го? Только большевики подошли — ушился.
Секретарша передала.
"Прошу считать мой кабинет в отставке".
И исчез. С чистым сердцем. Убежал не я. А стыдно мне. Видишь.
(Голос хрипне.)
– Я проводил заседание.
Нас было три. Я, писарь и Голубович.
Пушка бухает. Окна стонут. А я держу повестку дня.
Потому что мы в Раде. Я должен быть здесь. Я профессор истории. Мне 51. Я не революционер.
Помнишь, ты нас возвел. Тогда, в 1905 году. В опере. Я его взял в Раду. Женщина его, мою дочь спасла.
Чем он переживал в войну? Гражданскими браками. Говорит, что люди имеют право на счастье. Олух. Люди должны выжить сначала. Да я и сказал.
А сегодня он – кто?
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ПРАВИТЕЛЬСТВА-БЕЖДАТЕЛЯ.
(дышит глубоко)
— И хуже всего…
В каждой книге будет: "Винниченко провозгласил независимость".
Если я доживу – лично исправлю. Как нет – ты исправишь.
(Смотрит прямо в глаза.)
— Ты где был?
САЙМОН:
(упражняет очки):
В Арсенале.
С пулеметом.
> МОНОГРАФИЯ. М. Грушевский настаивал на немедленной независимости. Вошел в конфликт с правительством и С. Ефремовым. Все тащили и не решались.
> МОНОГРАФИЯ. Заявление об отставке В. Винниченко совпало с началом большевистского мятежа на Арсенале.
> В. ВИННИЧЕНКО "Возрождение нации"
С кем война началась? Формально с Россией, с Советами. Но в сущности с нашими народными массами. Я не хотел сражаться с собственным народом.
> ПРИМЕЧАНИЕ. Текстов 4 универсала было три, и. т.е. от В.Винниченко. Приняли – Грушевского. За - 39 из 49. Первые три универсала были от В. Винниченко.
III. Лестница в небо [Круто]
Орда. Красный помет, собранный из матросов, солдат, воров и просто предателей из своих. Россия сыпала на нашу землю ненависть, кровь и огонь.
17 января 1918 года красные взяли Бахмач. Но украинцы устали, голодны, отбили. Отогнали до Сновска. Выиграли несколько дней.
27-го полезли снова. Через Сумы, Конотоп. Резали, насиловали. Даже малых. И главный удар – снова на Бахмач.
Украина стояла с дырками во фронте. Глава правительства врагов не видел. Надо было затыкать брешь.
И тогда кто решил послать детей.
Нет Петлюра. Без полномочий. Решение было кабинетное. В тишине. Чистыми пальцами. Золотым пером: "Отправить на фронт".
Под Круты выслали четыреста юношей из Первой военной школы. Эти хоть как-то научены стрелять. А еще студентов и даже гимназистов выпускных классов. Сто двадцать ребят. Без усов. От доски с мелом. Пока не жили. Чтобы сдержать большевистскую сволочь.
29 января - мороз, снег, станция Круты. Против них — вооруженная красная дрянь. Наши говорят тысяча. Россияне – шестьсот. Не суть. Их было больше. И они были без сожаления.
Началось сражение. У ребят – 16 пулеметов. Пушка. Окопы, вырытые ночью. Кто-то умер от обморожения. Даже без выстрелов.
До конца дня станция держалась.
Когда красные прорвались, украинцы отступили.
Погибли более пятидесяти. Допрашивали и казнили. Пытали. Чтобы другие боялись. Если вы что-то себе представили — умножайте на 10. И вырезанные звезды на спине.
В тот же день на станцию Бобрик прибыл С. Петлюра с Гайдамацким Кошем. С ним Красные гайдамаки, конница, артиллерия. Армия. На фронт их не опрокинуть.
Не потому, что не желали. Пославшие детей не знали, когда и откуда придет война. Думали, из Полтавы. Там и были главные силы.
Гайдамаки еще держали линию два дня. 30 января
