была воссоздана оригинальная атмосфера и экосистема родной планеты одного из членов содружества. Таким образом, из космоса сквозь прозрачное поле барьера на одной планете можно было наблюдать небеса и земли всевозможных цветов и оттенков. Вся планета со стороны напоминала витражное стекло. Под разноцветными небесами секторов проживало от пятисот тысяч до нескольких миллиардов жителей. За исключением фландрейского сектора, который длительное время пустовал. Жители Фландреи не могли надолго покидать свою планету и уже давно отказались от межзвездных путешествий.
Один из секторов являлся нейтральной территорией, лишенной атмосферы и всяческих атрибутов цивилизации. В этом общем для всех секторе члены содружества собирались, чтобы решить общегалактические вопросы, провести совещание, голосование или суд. В действительности общегалактический суд был настоящей редкостью, поскольку мало какое преступление нарушало сразу все двести пятьдесят три юрисдикции и затрагивало интересы целой галактики. В этом плане Альбер, конечно, отличился.
Не прошло и десяти минут, как на место прибыл отряд галактической полиции. Когда на ушах стояла вся галактика, полиция действовала по-настоящему быстро. Полицейский корабль напоминал огромную клешню до отказа напичканную всевозможным оружием и оборудованием для задержания преступника. Клешня сжалась вокруг корабля Альбера и потащила его прямо на планету, в атропосианский регион, который принадлежал людям. Прежде чем Альбер предстанет перед галактическим судом, его будут держать под стражей в человеческом секторе.
В своем секторе люди отстроили город, состоящий из одних только небоскребов. По одной только людям известной причине они постоянно стремились создать что-то, что будет превосходить ранее созданное кем-то другим. Они приложили все усилия, чтобы создать самые высокие здания на планете и использовали для этого все доступные им ресурсы и возможности. В итоге в тридцати небоскребах четырехкилометровой высоты умещалось все миллионное население. Небоскребы были соединены между собой сетью дорог, мостов и пешеходных переходов.
В каждом из них была вся необходимая инфраструктура для жизни. Человек мог всю жизнь прожить в своем «доме» и ни разу не покинуть его пределов. Это было удобно, практично, но вызывало некоторые трудности. Несмотря на то, что небоскребы друг от друга ничем не отличались(их специально создали одинаковой высоты, чтобы избежать возможных распрей) каждый человек считал свой небоскреб лучшим из всех, а жителей других небоскребов скрытно презирал. В каждом из тридцати исполинских зданий была собственная культура, менталитет, особенности мировосприятия, свои диалекты, приколы и шуточки, своя атмосфера. Дискриминацию по признаку принадлежности к тому или иному небоскребу назвали строенизмом.
Альбера доставили на крышу центрального и старейшего небоскреба из всех. За неимением другого повода его жители гордились собственным местоположением в пространстве и с высоты смотрели на тех, кто жил на периферии.
Альбер покинул свой корабль и позволил двум крупным представителям полиции заключить себя под стражу. Судя по отсутствию усов и черному цвету униформы, они были простыми лейтенантами. Младшие офицеры вели себя немного грубо, но не грубее, чем любые другие представители этой профессии.
Заключенный в наручники из умной ткани, он осматривал столичную планету с высоты птичьего полета. С такой высоты можно было следить за всеми соседями. На Юге виднелся красно-коричневый сектор, заселенный песчаным народом тандриев. Правее от него расположился совершенно противоположный по своей философии и наполнению водный мир каскериев. А еще правее от них проживали небесные создания шиорты, они плавали по воздуху в газовой атмосфере, как воздушные змеи, и никогда не опускались на землю.
- Некогда глазеть по сторонам. Давай в лифт! – один из лейтенантов подтолкнул Альбера к круглой кабине.
Они вошли в прозрачную капсулу лифта. Стражник нажал на кнопку сто двадцать девятого этажа, где располагалось центральное управление полиции, и лифт, приводимый в движение электромагнитными силами, рухнул вниз. От резкого изменения скорости у Альбера подкосились ноги, и он упал на колени. Полицейские лишь поглумились над ним и пинками помогли подняться. Пока Альбер поднимался, наручники туже стянули запястья. Умная ткань распознавала натяжение и сильнее стягивалась в плотное кольцо. От сдавливания руки начинали болеть.
Кабина лифта была прозрачной, и за поездку можно было изучить жизнь, происходящую на этажах. Все этажи были по-своему уникальны. Они были скорее похожи на отдельные небольшие города. На каждом из них были свои спальные районы, рынки и магазины, развлекательные центры, образовательные учреждения, свои парковые зоны, пляжи, леса и даже озера. А также больницы. Несмотря на то, что люди уже достаточно давно освоили бессмертие они все еще продолжали травмироваться и болеть, и волнения о своем здоровье меньше не стало. Никому не хотелось умереть по собственной глупости и лишить себя неизмеримо долгой жизни.
Всего в здании было три полицейских департамента. Один на нижних этажах, один на верхних и один посередине – центральное управление. Туда и привезли Альбера.
Лифт остановился так резко, что Альберу пришлось напрячь все мышцы тела, чтобы вновь не оказаться в неловком положении. Меньше всего ему хотелось давать полицейским новый повод посмеяться над ним.
Его вывели из лифта, и он оказался на сто двадцать девятом этаже, в самом сердце главного управления полиции в целом здании. Его встретил наряженный в парадный ярко-голубой мундир офицер. Его длинные, старательно расчесанные, окрашенные в красный цвет, усы говорили о принадлежности к высшим чинам.
«Генерал-полковник? Или генерал-майор?» - Альбер так давно не сталкивался с полицейскими, что уже и позабыл о том, как различать их звания. Он только отдаленно припоминал, что высшие чины отращивали себе усы и окрашивали их цвет, соответствовавший их рангу – красный, синий, зеленый или желтый. Офицер фамильярно подошел к нему вплотную и перехватил его локоть.
- Альбер, дорогой мой, надеюсь, что Гок и Флик хорошо тебя встретили и не были грубы? – его светло-голубые глаза моментально стали ледяными и окатили младших офицеров, как из ведра.
Альбер был удивлен такой обходительностью со стороны высшего офицера и не стал жаловаться на сопровождавших.
- Нет, мы отлично провели время в лифте.
