ужасно красного лица.
Когда столица осталась позади и впереди стали видны только поля да деревушки, я отважилась утолить так и не ушедшее любопытство:
— Магистр, скажите... А кто тот демон?
На ответ я не надеялась. В особенности на подобный вопрос.
Молчание затягивалось, и, не видя его лица, я даже не могла предположить, о чем он подумал. Чувствовала только, что руки его, сжимавшие поводья, напряглись.
Тихо выдохнув, я чуть повернула голову, чтобы заглянуть ему в глаза.
— Смотри вперед, Грант, — не глядя на меня, произнес сдержанным тоном. Его горячее дыхание приятно обожгло щеку, и я резко отвернулась. — За дорогой следи.
— Слежу...
Он хмыкнул в ответ на мое бурчание, а после громче заговорил:
— Вигмар — владелец многих зданий в столице. Обычно он посылает слуг собирать арендную плату, но, должно быть, сегодня решил таким образом развлечься.
— В самом деле? А я думала, король подарил Миранде этот магазин.
— Он лишь дал разрешение и выделил средства на обустройство.
— А откуда вы его знаете? Мне показалось, вы хорошо знакомы...
— Чем вы объясните такой излишний интерес? — снова перешел на шепот магистр, отчего я нервно выдохнула.
— Я довольно любопытна...
... как русалка. Но ему об этом знать необязательно.
— Лучше аргумента еще не слышал, — усмехнулся он. — Вигмар, как один из представителей демонов, приближен к королю. Я не могу не знать его. К тому же он входит в состав судей на турнире.
Значит, мне снова предстоит встретиться с этим пугающим демоном... Хотя маловероятно, что я останусь здесь до начала турнира. Возможно, все решится намного раньше.
— А Филя? — спросила шепотом. — Его вы тоже знаете?
Я не сомневалась, что они знакомы, но мне жутко хотелось узнать подробности и убедиться в своем предположении.
Однако магистру это стремление не понравилось. Я всем телом ощутила, как напряглись его мышцы. Он вдруг уткнулся носом в волосы, с жадностью, заставившей меня затаить дыхание, втянул воздух.
— Моя очередь задавать вопросы, — шепнул он, пока я, и головы не смея повернуть, боролась с дрожью. — Кем вам приходится оборотень?
— Дядей, — выдала сразу.
— Что?
Изумившись от услышанного, мужчина даже жеребца остановил.
— Вы это всерьез?
— Он мне как дядя. Ну, или как старший брат… Мы давно знакомы.
— И насколько же давно? — продолжил допрос магистр, снова пустив коня вперед.
Почему-то я была уверена, что любую ложь ректор чует лучше, чем дворняга чует мясо. Но опущение подробностей разве считается ложью?
— Я была маленькой, когда познакомилась с ним. Они с тетей друзья.
Лжи тут вовсе нет. Все так и было! Подумаешь, не сказала, что Филя тогда был в облике филина и служил тетушке, а я, мелкая непутевая русалка, умудрилась мимо рифов проплыть да к тете заявиться, невзирая на запрет отца…
— И для встречи с ним вы без предупреждения покинули академию?
— Ну… я…
И как же теперь обойтись без лжи?..
Медленно выдохнула, ненадолго прикрыв веки. Восстановив самообладание, я заговорила самым бесстрастным тоном, на какой только была способна:
— Я хотела встретиться с тетей, но дома ее не было. Подумала, может, она снова ночует у Миранды… Вот и пошла к целительнице. А там Филю встретила…
— Вот как…
Кажется, он не поверил ни единому слову.
— Так вы с ним знакомы? — вновь попытала удачу, пока он поворачивал жеребца в сторону академии.
— Полюбопытствуйте у своего дяди. — Его голос, хоть в нем и не было злости, был твердым в слегка пугающей манере. — Уверен, он не откажется обо всем вам рассказать.
Вот же… гад!
Филя ничего мне не расскажет. Уж больно он скрытный. Определенно скрытный! Ведь он десять лет умалчивал о том, что он на самом деле оборотень, а не говорящая птица, которую приютила тетушка.
Больше разговорить магистра я не пыталась. Дальнейший путь мы провели в весьма неуютном молчании. Сердце екало всякий раз, когда он невзначай или же намеренно касался губами волос. Недолгие, но такие нежные касания...
Наконец еще одна деревня осталась позади и перед взором предстала величественная академия, над шпилями которой витали темные силуэты птиц. Солнце полностью поднялось из-за гор, и землю залил его мягкий золотистый свет.
Мужчина остановил Карата у конюшни, спешился и, придерживая за поводья, велел:
— Спрыгивай.
Легче сказать, чем сделать…
Наклонившись к шее коня, перекинула ногу. Я так и повисла бы, страшась спуститься, если бы он не придержал. Сильные пальцы крепко сжали бедра, и я быстро оказалась на земле.
Повернулась к нему и… застыла. Он тоже замер так на некоторое время, разглядывая мое вспыхнувшее смущением лицо. Под таким изучающим взглядом было страшно даже вздохнуть. В его обычно властных темных глазах колыхались интерес и нечто сильное, что, похоже, заставило его медленно поднять руку и коснуться скрытых за плотной тканью туники ключиц.
Я внезапно почувствовала, как зажгла вязь и, будто обретя форму, начала стягиваться вокруг шеи. Судорожно сглотнула, отшатнулась, стукнувшись спиной о жеребца, который в недовольстве махнул хвостом.
Мужчина быстро отвел взгляд, прокашлялся и передал мне повод.
— Отведите Карата в стойло.
Опасливо глянула на коня, прикусила губу, подавляя боль, которая, казалось, продолжала расти, и потянула его к распахнутым амбарным дверям.
Конюха внутри не было. Но он точно тут ночевал: на стоге сена была видна вмятина от чьего-то грузного тела, а рядом на тряпице лежала надкусанная буханка.
Некоторые лошади — точно любопытные рыбешки, выпрыгивающие из воды, — высунули головы, пока я заводила Карата в свободное стойло. Вел он себя на удивление спокойно и послушно развернул в тесном пространстве свое большое тельце.
Повернувшись к нему лицом, улыбнулась, осторожно погладила по вытянутой морде. А когда отступила, могучий зверь сам потянулся за ласкою.
Подумать только! Карат доверился мне…
— Он требует, чтобы вы уздечку с него сняли, — неожиданно разрушил мою радость магистр.
Глянула на него хмуро, воскликнув:
— И чтобы погладила!
— Конечно, — не сдержал он улыбки, проходя внутрь стойла. — Мысли животных мне неподвластны, поэтому вполне возможно, что и ласки ему недостает. Но узду все же нужно снять…
Мягким, но настойчивым движением он отвел меня за спину и принялся расстегивать ремешки. Так быстро, ловко. Раз — и Карат, свободный от узды, опустил голову и, явно изголодавшись, начал жевать сено.
Вот бы тоже так уметь…
—
