— А дочь?
— Клод тогда было лет шесть или семь. Несчастная девочка! Ей и при жизни матери доставались лишь крохи любви, а после смерти Элизабет ее и вовсе забросили. Подрастая, она все больше становилась похожа лицом на мать, и Арно поскорее выдал ее замуж. Как говорится, с глаз долой…
— Я ее ни разу не видела.
— Неудивительно. Перед отъездом пятнадцатилетняя Клод заявила, что ноги ее больше не будет в этом опостылевшем доме; барону же, наверное, гордость не позволяла первому пойти на примирение с дочерью.
— А внуки? — Сабина сыпала вопросами, словно на допросе.
— Не дал Бог. Насколько я знаю, за восемь лет брака Клод впервые забеременела, но… — Беатрис вытерла слезу.
Женщины надолго замолчали, погрузившись каждая в свои мысли. Наконец, нервно теребя ключи, болтавшиеся на поясе, хозяйка дома произнесла:
— Простите за нескромность, но раз уж у нас вышел такой откровенный разговор… Мне всегда казалось, что Арно видит в вас скорее дочь, нежели супругу, и, заботясь о вас, пытается таким образом искупить свою вину перед Клод, она ведь ваша ровесница.
— Не вы одна так думали, но теперь мне хотя бы известны причины… — И, решительно поднявшись, баронесса коротко попрощалась с женой сенешаля.
После того как у Сабины случился выкидыш, муж не появлялся в ее спальне. Сначала женщина подумала, что он решил дать ей время восстановить здоровье, затем предположила, что это он захворал. Ее попытки обсудить деликатную тему ни к чему не привели: барон отшучивался или же менял тему разговора. И в конце концов Сабина смирилась. К тому же интимная близость с мужем всегда была для нее лишь обязанностью.
Но теперь все встало на свои места. Сабине необходимо было обдумать услышанное, а также подготовиться к приезду супруга. Она уже знала, как себя вести, однако не предполагала, что в замок вернется совсем другой человек. Скорбные морщины у рта и зияющая в глазах безжизненная пустота в одночасье его состарили; казалось, ранимая душа, скрывавшаяся за сильным характером, будто ржавчина, разъела внутренний металлический стержень. Арно сломался. Он забросил свое увлечение, однако по привычке просиживал целыми днями за рабочим столом, устремив отсутствующий взгляд в окно. Какие события и лица из своей долгой жизни он там видел — никто не знал.
Весной д’Альбре несколько оживился. Они с Сабиной вновь гуляли по лесу, читали вслух книги, обсуждали хозяйственные вопросы. Даже работы в кузнице возобновились. Но у Арно исчезло главное — властность, заставлявшая вращаться вокруг него весь мир.
В начале зимы барона разбил паралич, но мучился он недолго. Арно часто впадал в беспамятство, однако, слава Всевышнему, перед смертью все же пришел в сознание, и капеллан успел исповедать и причастить его. Вскоре после Рождества барон покинул этот мир. Но, до последних дней оставаясь ответственным и заботливым, он успел составить завещание, в котором единственной наследницей своего имущества объявлял супругу, Сабину д’Альбре.
В груди вдовы, причиняя боль, бушевал океан слез, но она с каменным лицом занялась подготовкой к похоронам, решив выплакать тяжелое горе потом, когда останется одна, без свидетелей, как делал ее муж. Покойный муж.
Сабина никогда не любила его так, как когда-то Габриэля, но ее уважение к супругу было всепоглощающим. Он предоставил ей надежную гавань, где тщательно оберегал от невзгод циничной жизни. Оставшись одна, Сабина почувствовала себя беззащитной в хищном мире мужчин-соседей, которые скоро устроят беспощадную охоту на богатую вдову. Но она была не намерена снова выходить замуж. Как там говорила тетя Агнесса? Нельзя дважды поймать удачу за хвост. Значит, ей нужно бежать. Но куда?
Настоящее застыло в безысходной скорби, а непроглядное будущее казалось унылым. И Сабине нестерпимо захотелось что-нибудь сделать, чтобы разорвать этот кокон отчаяния. В благодарность за доброту и заботу, которыми Арно окружал ее семь долгих лет, женщина решила попросить для него Царствия Небесного у мощей святого Иакова.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Весной она в сопровождении Вивьен и Родриго отправилась по пути паломников в Компостелу.
Глава 3
Париж. 1226–1227 гг.В воздухе непроницаемой завесой висела августовская духота. Люди обливались по`том, им тяжело было дышать. Лишь под вечер, когда мадам д’Альбре вместе с челядью подъезжала к странноприимному дому в местечке Сен-Жермен, разразилась спасительная гроза. Прохладный дождь мощной струей смыл остатки сомнений, и ночью перед въездом в Париж Сабина находилась в приподнято-волнующем настроении. К тому же путешествие, занявшее около полумесяца, прошло гладко и без приключений. Наверное, конвой из воинов гарнизона замка Лабри отпугнул шайки лихих людей. И Господь уберег ее внушительный обоз из телег, нагруженных одеждой, мебелью и прочей домашней утварью, от разбойников и серьезных поломок.
Лежа в чистой постели, Сабина потянулась усталым телом и сладко зевнула. В ее засыпающем мозгу витали убаюкивающие мысли. Неделей ранее она отправила Родриго во французскую столицу, поручив ему снять подходящий дом на длительный срок. (У них было слишком много вещей, чтобы колесить с ними по постоялым дворам.) Завтра, в День святого Варфоломея, она встретится с Родриго возле Сен-Жерменских ворот, чтобы въехать в город своей надежды — надежды на будущее, которое отныне создавала исключительно она сама.
Сабина еще издали разглядела сидящего на пегом жеребце Родриго. Кастилец широко улыбался. В такие минуты он напоминал ей Габриэля, и на миг баронессе почудилось, будто это он встречает ее у ворот. Но женщина торопливо стряхнула с себя грустное наваждение и радостно замахала Родриго рукой.
— Сеньора, счастлив видеть вас в добром здравии! Как добрались? Никто не пострадал? — Соскочив с коня, кастилец поцеловал госпоже руку и, отыскав глазами Вивьен, улыбнулся ей.
— Все в порядке, не волнуйся. Тебе удалось снять жилье? — Еще во время путешествия в Компостелу она стала обращаться к нему на «ты», тем самым выказывая свое полное доверие. Родриго счел себя польщенным.
— О да, госпожа, как же иначе? — самодовольно ответил молодой человек и аккуратно расправил складки своей оливковой коты, прихваченной кожаным поясом, с которого свисал длинный кинжал — подарок Арно. — Я снял просторный дом за Гревской площадью. Не замок Лабри, конечно, но мы без труда там все поместимся. И недорого — пять ливров за полгода вместе с платой за конюшню.
— И правда недорого. Молодец, Родриго! — И, подозвав к себе Вивьен, Сабина заговорщически добавила: — Только уговор: никакого lange d’oс, говорим исключительно на местном наречии. Тебе, Вивьен, придется постараться. Да и меня, если забудусь, одергивайте без смущения.
— Договорились! — ответил Родриго.
Вновь запрыгнув на коня, он без малейших усилий перешел на язык северян. Под звонкий цокот копыт о булыжные мостовые молодой человек принялся с восторгом рассказывать о городских достопримечательностях, уже известных ему. И начал с любимой байки парижан о курьезном случае, после которого дороги в их городе вымостили камнем.
— Мне рассказывали, — с улыбкой начал Родриго, — что король Филипп как-то решил подышать свежим воздухом и выглянул в окно. Однако проехавшая внизу повозка разворошила нечистоты, и ему в нос ударил смрад. Задохнувшись, король отбежал вглубь комнаты и срочно призвал прево, которому отдал приказ: улицы вымостить камнем, сделать сточные канавы, а центральные дороги, прорезающие город с севера на юг и с запада на восток, выложить песчаными плитами. Теперь парижане с благодарностью вспоминают того возничего, так удачно потревожившего королевское обоняние.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Проехав через Гранд Шатле, Сабина стала в недоумении озираться по сторонам.
— Родриго, а где же Сена? Я ее не увидела. Где мы?
— Мы на правом берегу, госпожа, — молодой человек улыбнулся: он ожидал такой реакции, — и уже миновали Малый и Большой мосты, которые настолько плотно застроены домами, что их принимаешь за обычные улицы. На реку же мы полюбуемся с берега!
