Торговля на улицах Парижа была в разгаре, и от гула громогласной толпы гудело в ушах. Сабина, привыкшая к лесной тишине, подпрыгивала в седле от неожиданности, когда очередной зазывала, не щадя глотки, орал рядом с ней:
— Селедка! Вкуснейшая селедка, свежая, копченая, соленая!
— Мясо, птица!
— Мед, густой сладкий мед! Дам попробовать!
— Не забудьте купить лук, латук, порей!
— Свежий сыр и масло из Шампани!
— Купите дрова — обол[42] за полено! — крикнул какой-то грязный мальчишка, прошлепав босыми ногами рядом с путниками.
У фонтана на Гревской площади, переругиваясь, толпились люди. Они набирали в фонтане чистую воду для домашних нужд. В него, как и в пять других фонтанов, вода поступала из трех акведуков. После римлян король Филипп был первым, кто возвел столь грандиозные конструкции, обеспечивающие город питьевой водой.
— Как шумно! — Сабина счастливо улыбалась, продолжая восторженно озираться, несмотря на то что у нее уже ныла шея.
Неожиданно ее лицо исказила брезгливая гримаса — это ветерок принес с Сены густой, вызывающий слезы запах гниющей рыбы и тины, смешанный с едким по`том работников порта. Сабина обернулась на оглушительно ревущую портовую пристань, где сотни судов, от крохотной рыбацкой лодочки до крупного торгового нефа, день и ночь разгружали и загружали товары.
— Муравейник!
Арендованный дом, расположенный несколько в стороне от густонаселенного центра, пришелся баронессе по душе, а в большую конюшню, стоявшую во дворе, вместились все лошади, которых они привели из Лабри. Сабина заняла просторную спальню на втором этаже. Родриго баронесса выделила две комнаты, сдав под его охрану коллекцию оружия и все свои книги. Небольшой, но уютный зал для приема гостей украсили вещами, привезенными из замка.
Самый первый и самый простой шаг — переезд в Париж и обустройство в новом жилище — был сделан. Теперь перед ними стояла задача посложней: познакомиться с парижанами и королевой, но для начала с ее чиновниками. По спине решительной Сабины вновь пробежал холодок сомнений. Она даже передернула плечами, чтобы прогнать его.
— Ну что, мои дорогие? Начинаем новую жизнь! — воскликнула баронесса, ужиная в компании Вивьен и Родриго. Когда гостей не предвиделось, а сейчас, на новом месте, и подавно, она пренебрегала условностями и с удовольствием трапезничала в обществе слуг. — Завтра, Родриго, поедешь во дворец де ля Ситэ и передашь великому камерарию Бартелеми де Руа послание. И обязательно дождешься ответа, не важно, устного или письменного. От того, каким он будет, зависит, насколько благополучно сложится наша дальнейшая жизнь в Париже.
Ответ королевского чиновника оказался весьма обнадеживающим.
— Я передал ваше письмо лично господину де Руа! — радостно сообщил следующим вечером Родриго, и Сабина от волнения упала в кресло. Летняя жара, не желавшая отступать, усиливала ее нервозность. — Он заявил, что намерен посетить вас лично, моя госпожа, через два дня, ближе к закату.
— Он прибудет сюда? Сам? — ахнула молодая женщина, и ее губы растянулись в довольной улыбке.
С удовольствием обдумывая эту новость, она откинулась на спинку кресла. А Вивьен, восторженно взвизгнув, с радостным смехом захлопала в ладоши, и Родриго устремил на любимое лицо хохотушки снисходительный нежный взгляд.
***
Сеньор де Руа, прибывший в сопровождении нескольких охранников, оказался весьма тучным мужчиной, но одет был дорого и изысканно. Чувствовалось, что он любит хорошие вещи. Несмотря на жару, на нем красовалось синее бархатное сюрко, надетое поверх длинной алой туники, а голову венчал щеголеватый берет с крупным аметистом.
— Рад знакомству. И примите мои соболезнования, мадам!
Баронессу, которая протянула гостю руку для поцелуя, пронзил умный взгляд небольших карих глаз, брошенный из-под густых бровей.
— Благодарю. Мой супруг отзывался о вас с искренней теплотой. — Она нутром почувствовала, что должна быть предельно честна с этим человеком, иначе разговора не получится. — Я не льщу вам и не лукавлю. Арно уважал умных и дельных людей. Кстати, многие письма, адресованные вам, написала я под его диктовку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— У вас чудный почерк! — восхищенно произнес Бартелеми, скрывая в ухоженной, с проседью бороде многозначительную улыбку. — Арно писал мне, что женился на красавице, но я решил, что это обычное преувеличение влюбленного новобрачного. Однако теперь вижу: описывая вашу прелесть, он был слишком скромен.
Обмениваясь комплиментами, хозяйка и гость изучали друг друга. Сабина подвела камерария к сервированному вином и фруктами столику. Приглашая Бартелеми устроиться в удобных креслах с мягкими подушками, она махнула рукой, приказывая слугам покинуть зал, и сама налила вино в два массивных кубка. За хозяйским радушием баронесса скрывала сильное волнение, несмотря на то что продумала этот разговор в деталях.
— Господин Бартелеми, я очень нуждаюсь в вашей помощи.
— С удовольствием помогу вам, если это в моих силах. — Заметно обрадованный быстрым переходом к сути разговора, великий камерарий отсалютовал ей бокалом.
— Думаю, в ваших! Во всяком случае, вы можете посоветовать, как мне поступить. После смерти Арно я являюсь единственной наследницей сеньории Альбре. Однако слабой женщине непросто жить на неспокойном Юге. Незадолго до отъезда я получила письмо от виконта Пьера де Безома, с пространными рассуждениями о том, как вольготно женщине находиться под крылом у мужчины. Наверняка это послание сочинил какой-нибудь почтенный философ-монах. Виконт предлагал мне в мужья своего младшего сына. Я не ответила: пусть думает, что я уехала прежде, чем прочла его письмо. Если бы я прямо ему отказала, то нажила бы врага, а это значит: жди набегов.
— Неужели ваш кавалер решился бы на открытое похищение или разбой?
— Зная виконта, легко могу себе это представить! А если не он, так другие. Я слишком лакомый кусочек, чтобы оставить меня в покое и позволить мне жить, как хочется. Замуж же выходить я не желаю, во всяком случае сейчас, и уж точно моим мужем не станет какой-нибудь сеньор из Аквитании, а ответить силой на силу мне не по плечу. К тому же скоро заканчивается положенный траур по супругу, и Генрих Третий явно пожелает воспользоваться сеньорией Альбре, для того чтобы купить себе сторонников. При этом он вряд ли поинтересуется моим мнением.
— И вы попросту сбежали? — Бартелеми громко рассмеялся, смакуя неожиданную тему.
— Да! — Сабина обрадовалась, услышав его смех: взаимопонимание налаживается! И уже серьезней добавила: — Помогите мне избавиться от опасного наследства. Я хочу сохранить независимость, не потеряв при этом финансовой стабильности. Кое-какой капитал муж мне, конечно, оставил. И, кстати, вторая просьба к вам: я хочу купить дом в Париже.
— О, в этом я помогу вам с удовольствием. После того как наш великий Филипп обнес Париж новой стеной, город растет как на дрожжах. Шутка ли, его окружает заграждение высотой в три туаза и толщиной в полтора, укрепленное несколькими дюжинами надежных башен и снабженное почти дюжиной хорошо охраняемых ворот! Люди почувствовали себя в безопасности и начали возводить жилье. Не город, а гигантская стройка! Я сам недавно приобрел дом на улице Святой Женевьевы. — Глаза Бартелеми разгорелись — то ли от выпитого вина, то ли от интересной беседы. — Вы уже решили, на каком берегу Сены хотели бы жить? И какую сумму готовы заплатить за дом?
— Боже мой, сколько вопросов! — рассмеялась Сабина, явно довольная тем, что ей удалось наладить диалог, причем оживленный, с королевским чиновником. — Я плохо знаю Париж. Что же касается размеров дома… Это должен быть двух-трехэтажный особняк с двором, конюшней и местом под сад. В общем, здание, соответствующее моему титулу. Кстати, мне хотелось бы избавиться от управления сеньорией, но не потерять при этом титул, во всяком случае, чтобы это произошло не сразу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Вот как?
