четыре полутораметровых прута, для того чтоб с их помощью, разместить шкуру над жаром и быстро высушить. И как всегда, в разгаре шумной пьянки, появились несогласные с Сашкиным мнением элементы: Притащив на травяную полянку большой валун, он воткнул пруты в торф, изобразив по периметру валуна квадрат. Затем распалил костёр на валуне и дождавшись когда небольшие угли раскалились, стал привязывать мокрую, тяжёлую шкуру к прутам, шерстью вверх, дабы не припалить густую чёрную шерсть. И тут началось: Привязав заднюю часть шкуры к двум прутам, он стал натягивать её над костром, чтобы привязать третий, но шкуру так мотыляло и вырывало вверх, что она несколько раз вылетела у него из руки. Поднапрягшись, Сашка всё же привязал третий прут и побегав за оставшимся концом, с огромным трудом удерживая шкуру в руке, стал вязать четвёртый прут. Вдруг раздался знакомый свист. Сашка, инстинктивно положив руку на рукоять плётки, бросил все дела, соображая где же валяется его щит и рогатый шлем. Посмотрев в сторону свиста, он увидел низко летящего, одинокого птера.
«Вас чертей ещё не хватало!» Крикнул Санёк, приготовившись к обороне. Но ящер пролетев рядом, приземлился на побережье, за сто метров от Сашки. Оглядевшись, Саня быстро сбегал за снаряжением и уже готовый к схватке вернулся к костру.
«Какого лешего тебе тут надо? Баклан чёртов. Хм…это разведчик походу. Просекли всё же собаки, где дядя Саша окопался.» Ругался Санёк наблюдая за птичкой. Та невозмутимо крутила головой, иногда прохаживаясь на четвереньках и раскрывая кверху крылья.
«Что вы там, с голодухи одурели что ли? У меня у самого жрать нечего, давай вали отсюда, некогда мне.» Сказал Сашка и глянув по сторонам, принялся за незаконченное дело. Шкура бултыхалась как живая, по идее она должна была упасть в костёр, от собственного веса и поджариться, но нет, она поднималась, запрокидывалась назад и опять по новой.
«Что ты дергаешься? Погоди немного и всё привяжется.» С интересом смотря на эту метаморфозу, произнёс Санёк. Уложив щит на траву, он принялся бегать за отвязанным куском и наконец, уцепившись и навалившись на него весом, стал привязывать верёвку к пруту. Совладав с этой напастью, радостный Сашка собрался потереть руки, как вдруг получил несильный удар по рогам. Он резко сгруппировался, перекатился к щиту, быстро нацепил его на локоть и выхватив плётку приготовился к рубищу. Но рядом никого не было, ящер сидел там же на берегу, и всё было спокойно, только шкура ожила и опять бултыхалась, с вырванным из торфа прутом.
«Что за ерунда? Чего её так матыляет то?» Задумался, озадаченный работник. Поймав прут, Сашка наконец почувствовал и понял, что из под шкуры, сильным потоком вырывается горячий воздух и благодаря этому весьма энергичному, горячему газу, его конструкцию отрывает от земли.
«Это если пруты припаять к валунам, или повыше эту богадельню сообразить, а может быть и так, что и с валунами всё улетит. Стоп!» Сашке в голову забралась одна очень непростая, но интересная идея, которую теперь оттуда, очень сложно будет прогнать.
«Так ладно, хорош мечтать, надо дело делать, а то сейчас прилетит гоп компания, вместе и помечтаем». Вытащив прутья со шкурой, он оттащил её к лагерю и вернулся с тазиком полным воды, чтобы затушить кострище. Подержав руки над огнём, Сашка ещё раз убедился в силе исходящего выхлопа.
«Странно, почему я раньше не обратил на это внимание? Хотя были б у меня носки с трусами, наверно сразу бы насторожился.» Думал Сашка заливая огонь. Раздалось сильное шипение, Сашку немного обожгло паром и полетело белое облако. Тут же сорвалась с места птичка и что-то пробакланив, понеслась прочь от злого колдуна.
«Полетели крылышки. Лети-лети, и своим передай, что не стоит к дяде Саше, с плохими намерениями соваться. А то я вам устрою, фейерверк.» Проводил Сашка птера, затем набрал в таз морской воды и направился в убежище. Внутри он принялся наводить порядок. Поснимал сухое мясо и сложил его в стопки за костром.
«Интересно, а почему лоскуты мяса так не болтаются? Хотя шевелятся, да и огонь тут не такой сильный. А жаром меня хорошо припекало, когда ночевал в небольших закрытых домиках. Так что это не разновидность камня, камень тот же самый, просто выхлоп от его сгорания такой. Хрен его знает, эти физико-химические процессы этого места, они могут быть очень странными.» Сашка, немного освободив костёр, вертикально натянул шкуру, привязав её к потолку и полу, затем растянул переднюю часть шкуры горизонтально, чтоб получилось форма подобная расправленных крыльев птеродактиля. Проверил чашу с пока еще мокрой, сероватой солью и намазав ей мясной сухарь, завалился на диванчик. Подложив небольшой валун под голову, Саня принялся подводить итоги своих деяний:
«Так, и что же мы имеем? Соль, вроде получилась. Хоть и долго, но можно делать. Срочно нужен мешок под мясо, а мешок живёт в пещере. Шкура. Шкура хорошая, но когда высохнет станет деревянной.» Любовался Сашка своим новым, растянутым другом. Где то и когда то он слышал, что задубевшую сухую кожу, разминают вручную и после этого она становится мягкой.
«Из такой большой и крепкой шкуры, просто обязаны получится отличные крылья. В прошлой жизни она бодалась и жевала траву, а в этой возможно полетит в облака. Да как журавль, да прямо к солнцу, только близко подлетать не надо, иначе придется уподобиться Икару и пикировать вверх тормашками, с поджаренным задом.»
Рассмеялся Санёк, пережевывая жвачку, а в мозгу уже рисовалось множество схем, возможного преобразования шкуры, в аэродинамическое устройство, способное создавать подъемную силу.
«Я прям как дома. На диване, да с чипсами и по телеку всякая ерунда происходит.» Оторвался Сашка от своих мыслей, касаемо будущего летательного аппарата, освещённого слабым светом костра. Наконец насмотревшись на свой покрытый шерстью телевизор и сломав мозг, о множество подходящих к его идее вариантов, Саня откинул голову назад и закрыл глаза. Ему виделся дом, жена, ребёнок, дача с гаражом и работа с друзьями. Вот только внутри всей этой весёлой жизни, вместо Сашки, бродило пустое, тёмное пятно.
Глава 25
Спустя несколько суток непосильных трудов, кожаное изделие окончательно высохло, задубело и приняло заданную Сашкой форму. Всё это время, Санёк крутился вокруг шкуры, постоянно растягивая её в нужных по его заданным параметрам местах и подбивая раскалённые угли поближе. Ещё он изготовил удобный, широкий гребешок, что бы в перерывах между охотой, и выпариванием соли, вычёсывать грубую, свалявшуюся шерсть. Шкура, благодаря Сашкиному вниманию, преобразилась в аккуратную и
