отношениям, есть только зрители и актеры второго плана. Одержимость собственным величием может стать тяжким бременем не только для самого человека, но и для его близких. Подобные трагические явления наглядно демонстрирует популярный тренд по превращению собственных детей в бизнес-проект. Истории о детях-«альфа», которые с ранних лет становятся инфлюэнсерами, продающими косметику и антивозрастные (!) средства гигиены, вызывают не только удивление, но и логичный вопрос, о чем думают их родители.
● Убежденность в своей невероятной исключительности, особой миссии, призвании, потрясающем воображение. Стремление непременно иметь такое призвание и уникальную миссию часто становится благодатной почвой для формирования зацикленного на себе индивидуалиста, жертвующего любыми отношениями, которые не приносят выгоду. Миф о собственной исключительности наряду с феноменом воображаемой аудитории был описан американским психологом и детским писателем Дэвидом Элкиндом. Характерной чертой подобных состояний является их проявление в раннем подростковом возрасте. Подросток пытается разобраться со своим внутренним миром, понять свои чувства и желания в контексте духовно-мировоззренческих исканий, переживая бурную гормональную и психоэмоциональную перестройку. Этап развития личности вполне естественный для взрослеющего человека, но впоследствии препятствующий его созреванию.
● Потребительское отношение к людям, использование их в качестве ресурсов и объектов манипулирования. Целая армия инфлюэнсеров ежедневно признается в любви своим подписчикам в социальных сетях, уверяя всех и каждого в своих искренних чувствах, делясь интимными переживаниями и рассказами о своей жизни, но все это делается ради «удержания аудитории» и получения прибыли. Отсутствие эмпатии и простого человеческого отношения к другим снимает этические ограничения и позволяет идти по головам. Когда инфобизнесменка Александра Митрошина устраивает челлендж и сообщает своей аудитории, что заработает на личном бренде 100 млн рублей, это свидетельствует не о ее выдающихся способностях ведения бизнеса, а о том самом нарциссическом ощущении собственной грандиозности, которое завораживает наивных почитателей.
● Из этого вытекает специфическая убежденность нарциссического индивидуалиста в том, что у него есть какие-то особые привилегии и права. Грузинский философ Мераб Мамардашвили, рассуждая о различии между инфантильным человеком и взрослой личностью, четко сформулировал важную мысль: взрослый человек не считает, что мир и другие люди ему что-то должны. Но фанаты позитивного мышления, «слышащие голос Вселенной», верят, что все их желания будут исполнены. Вселенная просто не имеет права не открыть «денежную чакру» и не впустить в их жизнь «денежный поток». Эта детская наивность вписывается в нарциссические фантазии о собственном всемогуществе и гениальности.
● Заносчивое отношение нарциссического индивидуалиста к окружающим соседствует с твердой убежденностью в том, что все вокруг ему завидуют. В юмористической серии скетчей «Камеди Клаб» Женя Синяков разоблачает и высмеивает различных персонажей, предоставляющих экзотические услуги и якобы зарабатывающих баснословные деньги на менторстве, коучинге и астрологии с гаданием. В сюжете «Богачи с Патриков» он сначала демонстрирует фрагменты роликов, где молодые люди и девушки хвалятся своими сверхдоходами, а затем говорит, что если бы Булгаков писал свой роман «Мастер и Маргарита» сейчас, то Берлиоз в романе бегал бы с отрезанной головой по Патрикам и кричал, что он нутрициолог и зарабатывает 5 млн в месяц. Разумеется, все откровения этих «миллионеров» и «миллиардеров» такой же обман, как и аккаунт очередной тревел-блогерши, на самом деле работающей в сфере эскорт-услуг.
Важно отметить, что все описанные нарциссические черты представителя новой волны «общества достигаторов» имеют и обратную сторону. Например, самовлюбленность соседствует с колоссальной неуверенностью и нелюбовью к себе. Живя в воображаемом мире собственных фантазий, на которых активно играют модные бренды, такой человек бесконечно далек от реальной жизни, пока жестокая действительность не напомнит о себе. Люди с ярко выраженными нарциссическими чертами, стремящиеся пополнить когорту достигаторов «успешного успеха» и доказать миру свою уникальность, скатываются в депрессию, обнаружив, что они не «всемогущие супергерои», а такие же, как все.
В этом контексте важно упомянуть «достигаторов поневоле», к которым относятся условно обычные люди. Они наблюдают бесконечный карнавал «успешных» достигаторов, наслаждающихся жизнью на Мальдивах и в Дубае, и впадают в отчаяние от ощущения собственной никчемности. Им кажется, что их жизнь не удалась, им не хватило амбиций и усердия, чтобы добиться таких невероятных результатов.
Упомянутый выше Жиль Липовецки называет такое состояние общества «коллективный нарциссизм», в котором каждый равнодушен к другим, своему прошлому и будущему, но с огромным энтузиазмом создает глянцевый образ себя на продажу. И когда грандиозные фантазии самовлюбленных индивидуалистов сталкиваются с жестокой реальностью, наступает специфическая форма апатии, человек сгорает от стыда и разочарования в себе. Бодрый лозунг «Ты можешь все» и позитивное мышление больше не работают.
Гипериндивидуализм современного общества превращает «другого» либо в потенциального потребителя услуг, либо в того, кто эти услуги оказывает. Как пишет все тот же Жиль Липовецки в книге «Империя эфемерного»[43], посвященной миру моды, «другой» – это мой имиджмейкер, предприниматель, который знает, как обойтись с моим «я», как сделать мое «я» одновременно объектом инвестиций и инвестируемым капиталом. Это может быть инвестиция в знания и опыт, эстетическое переживание и психологический самоконтроль, вырастающий вокруг построения собственной гибкой идентичности.
Такая ситуация становится возможной, когда все отношения под воздействием «сервисной экономики» превращаются в коммерческие. Официанты в ресторане, люди на ресепшен в гостинице, психотерапевт на еженедельной сессии, вебкам-модель, готовая выполнить любые прихоти за ваши деньги, туроператор, подбирающий маршрут для отпуска, и даже дейтинг-приложение, учитывающее ваши пожелания при подборе кандидатур, – все формы сервисных отношений и деловых партнерств хорошо работают для человека-потребителя или человека – «предпринимателя самого себя», но непригодны для нормального человеческого общения.
Один знакомый организовал клуб для проведения различных мероприятий – от лекций и мастер-классов до чемпионатов по настольным играм и психологических перформансов. Предполагалось, что это будет место дружеских встреч. Казалось бы, прекрасная идея, но есть в этом что-то от сетевого маркетинга, когда участницы сообществ Herbalife или Mary Kay активно привлекали родственниц и подружек для «совместного заработка». Другой кейс – популярные нынче нетворкинги и бизнес-завтраки, на которых люди знакомятся исключительно с деловыми целями.
Эти токсичные тренды касаются самых разных отношений. Не только приведенная в начале главы история о поиске партнера без необходимости выстраивать сами отношения, но целый ряд модных веяний и ценностных установок фиксируют эту настораживающую трансформацию социальных связей. Подобно тому как цифровые технологии и новые формы трудовой занятости размывают грань между работой и неработой, происходит стирание границы между сугубо личными отношениями и коммерческими или деловыми. Семейные, романтические и дружеские отношения подвергаются трансформации в результате тесного переплетения психологических и экономических процессов, нематериальных и материальных ценностей.
Важно найти способы противостоять подобному превращению любых отношений в коммерческие. Если близкие люди и друзья начинают друг друга использовать, отношения разрушаются. Рыночная психология, основанная на конкуренции, формирует поведенческие паттерны, в которых каждый ищет выгоду и люди априори делятся на конкурентов и бизнес-партнеров. Перефразируя известный мем, прости, Кант, мы все потеряли.
На примере романтических отношений рассмотрим, что именно происходит не так, как должно, и какова альтернатива экономическо-психологическому слиянию в ожиданиях и ценностных ориентирах накануне встречи двух людей. Женщина выступает в роли эстетического предпринимателя, активно приводя себя в «товарный вид» с помощью косметики, фитнеса и прочих средств ухода за собой. Это ее инвестиции, и она убеждена, что они привлекут к ней внимание обеспеченных мужчин. Соседка по коммунальной квартире, в которой мы снимали комнату после окончания университета, однажды сказала: «Мне нужен мужик с копейкой, любовью сыт не будешь».
Мужчина, в свою очередь, либо берет на себя роль человека, готового оплачивать прихоти дамы сердца, либо активно сопротивляется этой роли, пополняя армию заряженных ресентиментом инцелов или просто женоненавистников, убежденных, что «женщинам нужны только деньги». Это ироническое описание, но оно соответствует некоторым рыночным трендам, задающим характер романтических отношений.
В этом контакте двух людей главенствует стремление извлечь выгоду. Каждый участник зациклен на своих интересах и желании найти состоятельного партнера. Во всех смыслах это похоже на рыночный закон спроса и предложения. Подобные отношения характерны не только для взрослых людей, но становятся нормой и среди подростков, активно использующих для знакомств цифровые технологии. Можно перебрать в сети множество вариантов, наверняка рано или поздно повезет.
Такие знакомства предельно далеки от романтических историй в духе советского молодежного фильма «Вам и не
