место в 12-шаговых программах реабилитации людей, избавляющихся от алкоголизма или любой другой зависимости. При этом авторы этих программ позиционируют себя как нерелигиозные сообщества, а саму «высшую силу» предлагается понимать каждому по-своему. Кому-то близка трактовка традиционных религий, а кто-то представляет себе нечто вроде энергии в духе квантовой физики. Несмотря на то что эффективность этих программ научно не доказана, в них участвуют многие люди по всему миру, включая Россию.
Человек стремится к глубинным духовным переживаниям на протяжении многих тысяч лет. Знакомый рассказал, как встретил в 2013 году на выставке в Лондоне писателя Кабакова. Друг знакомого, атеист, начал задавать литератору каверзные вопросы, провоцируя высказаться об Айн Рэнд, писательнице и философе, одной из главных идеологов «расправляющих плечи» титанов-достигаторов. Он с энтузиазмом восхищался ее «супергеройской» философией, вдохновляющей уверенных в себе self-made men по всему миру. Кабаков в ответ сказал, что, стоит людям высадиться на необитаемом острове, они первым делом построят храм в честь какого-нибудь божества. Эта тяга к неизведанному, божественному настолько глубоко укоренена в природе человека, что никакой атеизм и материальное благополучие ее не победят.
При упоминании духовности первым делом на ум приходят такие традиционные религии, как христианство, ислам и буддизм. Однако и они подверглись существенным метаморфозам в современном мире. Чтобы привлечь внимание к религии, используются современные коммуникационные технологии и рекламные средства из арсенала рыночного маркетинга. На образовательной платформе «Арзамас» мне попался выпуск подкаста «Отвечают сирийские мистики» «Выгорание, или Где найти силы на вдохновение», в комментариях к которому очень много слов благодарности. Как могут помочь современному выгорающему достигатору рекомендации отшельников, живших много веков назад, загадка. Но факт остается фактом.
Другая история: наткнулся на ютьюбе на канал, посвященный жизни современного католического монастыря, где регулярно публикуются видеоролики о буднях монашеской жизни, разговоры с насельниками, а также духовные беседы. Там тоже немало подписчиков, и наверняка есть доход от монетизации и донатов.
Важно подчеркнуть, что традиционные религии вынуждены конкурировать с большим количеством «малых повествований», каждое из которых предлагает постсекулярному человеку свой набор техник самопомощи и духовных ценностей. Откровенно коллективистский характер этих ценностей противоречит мейнстримной идеологии радикального индивидуализма человека-достигатора.
Постсекулярная духовность эпохи «текучей современности» предоставляет большое разнообразие ценностных ориентиров и методик заботы о себе. Не в последнюю очередь это связано с рыночной реальностью, ориентированной на те формы самореализации, которые вписаны в контекст жизни человека-достигатора. Все перечисленные в предыдущих главах черты такого человека дополняются характерными для этой модели жизни и поведения «духовными ориентирами». Здесь понятия денежного потока, женской энергии и расширения границ сознания тесно переплетаются с древними и новыми духовными учениями.
Казалось бы, материалистические секулярно-рациональные ценности и методики самовыражения должны быть основными ориентирами для жаждущего успеха современного человека, однако широкий выбор духовных услуг на рынке свидетельствует об обратном. Например, в одном из подкастов буддийский монах рассказывает, как можно «преодолеть лень и вялость», изменив привычки, правильно питаясь и практикуя медитации и осознанность. Он пострижен налысо, одет в монашеское одеяние, какое вы могли видеть в фильмах вроде «36 ступеней Шаолиня», на шее висят четки. Однако интервьюирующий его блогер активно использует такие выражения, как «личная эффективность», «увеличение мотивации» и «рациональный селф-менеджмент», вписывая речь просветленного монаха в контекст лайфхаков для успешного достигатора. Получается гибридная форма духовности, в которой секулярно-рациональные ценности смешиваются с ценностями традиционных религий, а духовные практики буддийских монахов превращаются в инструменты повышения личной эффективности в духе Стивена Р. Кови или Нассима Талеба.
Тем не менее все это органично вписывается в рамки постсекулярной духовности, в которой размываются границы между научным и религиозным, индивидуалистическим и коллективным. Тусовки достигаторов в духе движения «Бизнес Молодость» или ажиотаж вокруг выступлений бизнес-коуча Тони Роббинса – яркое тому подтверждение. На ютьюбе можно найти множество мотивационных роликов того же Роббинса, в которых он говорит о силе визуализации, о «мощных заклинаниях на успех», о том, как постоянно находиться в состоянии радости. Подобные рассуждения различных инфобизнесменов и духовных гуру удачно встраиваются в «достигаторскую духовность».
Несмотря на ярко выраженную индивидуалистическую окраску и манифестацию приоритета самореализации у апологетов «новой духовности», мы наблюдаем определенные формы коллективизма и страха остаться вне модных трендов, выступающих ценностно-смысловыми ориентирами в следовании достигаторским принципам. В частности, выступления тех или иных гуру крупного инфобиза можно смело сравнивать с «духовными шоу» в религиозных общинах вроде неопятидесятников или других харизматических сект, в которых проповеди завершаются экстатическими танцами. В этом смысле подобные сообщества при всей их ярко выраженной зацикленности на эгоистичных экономических целях можно рассматривать как своего рода «духовные общины» со своими наставниками, пророками и гуру.
Аналогия с религиозной общиной или даже сектой нуждается в более детальном рассмотрении, поскольку может открыть нам новые грани достигаторской психологии, а также причины выгорания не только на индивидуальном уровне, но и на фоне подобной коллективной духовности. А затем мы сможем поговорить и об альтернативных, более экологичных способах духовного поиска. Психология любой религиозной группы или сообщества имеет характерные черты. В центре находятся коллективные ценности, верность идеям учения, пророки и проповедники, а также неприятие инакомыслящих и еретиков.
В качестве иллюстрации можно вспомнить фильм «Два мира», рассказывающий о жизни семьи «Свидетелей Иеговы»[40]. В соответствии с учением этой псевдохристианской организации всякий, кто оступился и согрешил, не только отлучается от участия в собраниях, его отвергает семья. Фактически судьба брата главной героини наглядно показывает, как тяжело приходится растерянному и подавленному человеку, от которого отказались близкие и который чувствует стыд оттого, что не смог жить в соответствии с религиозными идеалами этой организации.
Как было показано выше, религиозный характер идеологии достигаторства с его культом совершенного «я», бесконечного саморазвития, наращивания продуктивности и достигаторства требует от человека «общества достижений» фанатичной приверженности. И когда человек выгорает, его отвергают как неудачника и даже грешника (если продолжать использовать религиозные аналогии).
Важно подчеркнуть, что, несмотря на ярко выраженный индивидуализм психологии человека-достигатора, это абсолютно коллективистская идеология. Суть любой идеологии – привлечение как можно большего количества адептов и сторонников, которые будут верно следовать ее заповедям и духовным идеалам. В книге «Общество усталости»[41] философ Бён-Чхоль Хан настаивает на том, что поздний капитализм с его акцентом на ярко выраженную аутентичность на самом деле «упаковывает» всех и вся в нечто однообразное по типу товаров массового потребления. Люди-достигаторы становятся подобны один другому, лишая себя возможности проявить реальную индивидуальность и следовать по-настоящему своему пути с опорой на личные ценности.
Отказ от квазидуховных токсичных идеалов достигаторства – это выход из бесконечной гонки накопления товаров, результатов и достижений, которые не прибавляют человеку не только счастья, но даже благополучия, позволяющего получать удовольствие от жизни. Культ достигаторства навязывает псевдоидеалы «хорошей жизни», иллюзии, торговля которыми составляет суть рынка утопических микронарративов, загоняющих людей в изнурительную самоэксплуатацию и приводящих к выгоранию. И необходимо искать альтернативную трактовку реальности, в которой качество жизни становится главным приоритетом существования человека.
Достигаторская доктрина превращает жизнь в суровое испытание с постоянным стремлением к увеличению показателей и недосягаемому уровню жизни, в ней нет ясных пределов и ответов на вопрос, когда уже можно будет остановиться и начать жить хорошо. Наставники и мотивационные тренеры лишь подбадривают марафонских бегунов за счастьем – мол, надо поднажать и стать «лучшей версией себя».
В таком понимании себя формируется навязчивое ощущение постоянной нехватки чего-то. Денег, вещей и успехов всегда мало, недостаточно. В эпоху эмоционального капитализма количественное измерение счастья, финансового благополучия или эффективности допускает устойчивость только одного состояния – дефицитарности. На фоне этого гнетущего ощущения нам бесконечно предлагают рекламу красивой жизни, демонстрируя тех, кто уже оказался на райском острове или наслаждается купленной за наличку квартирой в Москва-Сити.
Все новые формы квазидуховности объединяет стремление переосмыслить идеологию человека-достигатора, добавив к классической модели «ты сможешь, если будешь стараться» новые вариации в духе «ты сможешь, если откроешь денежную чакру и Вселенная услышит тебя». Та же зацикленность на финансовом благополучии, только с использованием различных якобы духовных рецептов и стратегий.
Важно еще раз подчеркнуть, что постсекулярная духовность не всегда связана с духовным поиском и каким-то экзистенциальным кризисом.
