Саманта крепко обняла щенка и горько разрыдалась, терзаясь мыслью, что собака, подаренная мужем, заботится о ней больше, чем сам Уилл.
– О чем задумался? Не знает ли эта женщина… Дженнингс о том, в чем была замешана Люси?
Брайс повернулся и с восхищением посмотрел на кузину. В лунном свете она казалась просто восхитительной.
– Я еще не знаю. Пока что она ничем не выдала своей осведомленности.
Шерон освободила гриву белокурых волос от стягивавшей голову цветной ленты.
– Не могу себе представить, чтобы Люси оставила ей все, не посвятив подругу во все свои грязные маленькие секреты в этой сделке.
– Не имеет значения, – сказал Брайс, размышляя о возникших сложностях другого плана. – Не о чем беспокоиться.
Он и в самом деле нисколько не волновался. Для него это была игра. Игра, в которой он не может проиграть. Разумеется, ставки в ней очень высоки, но у него на руках почти все козыри. В этом заключалась прелесть власти и замечательного ума.
Люси это понимала. Возможно, она могла бы стать достойным конкурентом или же достойным партнером. Брайс в достаточной степени насладился шармом Люси в постели и вне ее, чтобы оценить способности этой женщины.
Жаль, что она погибла…
Глава 9
На следующее утро первым деловым мероприятием Мэри (после созерцания восхода солнца) стал поход в хозяйственный магазин «Наш дом» для закупки моющих средств. Не надеясь на то, что подобные предметы могут оказаться в домашнем хозяйстве Люси, она приобрела губки, моющие порошки, ведро, швабру и веник.
Из магазина Мэри заскочила в «Радугу», где в компании Норы выпила чашечку кофе с куском лимонного пирога. Нора направила Мэри в библиотеку «Карнеги», где та занялась поиском книг о ламах, обнаружив лишь одну в крошечном детском отделе библиотеки, располагавшейся на весьма стесненных площадях старого здания. Не нашлось никакой литературы и о том, как ухаживать за мулами, но поскольку мулы были близкими родственниками лошадей, она выудила две книги по уходу за лошадьми в программах курса для начинающих.
Довольная, она направилась к своей «хонде», решив купить какую-нибудь еду на автозаправке «Заправься и езжай», после чего отправиться на ранчо и посвятить день уборке, чтению и размышлениям. Перейдя площадь, Мэри остановилась понаблюдать за работой скульптора перед зданием городского суда. Кассирша из хозяйственного магазина довольно скептически отозвалась по поводу данного проекта. Она не была уверена, «какой из всего этого выйдет прок», но Мэри, постояв за оградительной лентой и изучив макет скульптуры, нашла идею довольно интересной.
Выезжая из города, она задумалась о своих собственных целях. Было время, когда Мэри мечтала стать большой певицей и автором песен, но родители очень жестко настаивали на том, чтобы их дочь окончила колледж и сделала карьеру в юриспруденции. Мэри приходилось бороться и с родителями, и с самой собой – независимая молодая женщина, воюющая с неуверенным в себе ребенком. Фракции пришли к компромиссу. Мечта Мэри потерпела крушение. Но даже после этого никто не зажил счастливо. Дело было не в том, что Мэри хотела быть именно судебным секретарем. Она не желала становиться адвокатом. Секретариат суда представлялся ей справедливым компромиссом. Она как наяву видела своих понуривших голову родителей, задающихся вопросом: где они допустили ошибку, почему мошеннические гены клана Дженнингсов проявились в их потомстве? Мэри до сих пор чувствовала их разочарование, тяжелым камнем легшее ей на сердце. И временами тосковала по мечте, от которой отказалась в тщетной попытке угодить родителям.
– Теперь мы в расчете, Мэрили, – сказала она под звуки неистовствовавшего в автомагнитоле пианино Брюса Хорнсби. Она мчалась с открытыми боковыми стеклами на ранчо, и ветер бешено трепал ее волосы. – Новая мечта. Великая мечта!..
Однако слишком уж много было потерянных концов в настоящем, чтобы можно было полностью сосредоточиться на будущем, но единственной пришедшей ей на ум большой проблемой был Джей Ди Рафферти.
Остаток дня Мэри занималась уборкой. Начала она с кухни: вымела мусор с пола, соскребла грязь с кафеля на стенах и вымыла холодильник. К. концу дня она добралась до большой комнаты.
Урна созерцала процесс со своего места на толстой, облицованной деревом каминной полке.
Покончив с уборкой большой комнаты, Мэри взглянула на то, что осталось – уютный кабинет за стеклянной дверью, – и застонала от одного только вида этой комнатушки, Мэри и думать не смела, что сможет приступить к уборке еще и здесь. Вместо этого она направилась к холодильнику и, вытащив из него за пластиковые ушки две последние банки пива «Миллер лайт», вышла с ними во двор.
Внезапно ею овладело какое-то тревожное беспокойство. Она обошла вокруг дома и побрела к рабочим пристройкам, справиться, как там себя чувствуют ламы. Лужайку сада следовало бы капитально постричь. Мэри добавила к завтрашнему распорядку дня еще один пункт – отыскать газонокосилку или вывести в сад лам. Она постаралась представить себе, что в этом случае сделала бы Люси. Ничего, разумеется. Поймала бы кого-нибудь, кто мог выполнить эту работу за нее. Например, батрака Кендала Мортона.
Мэри очень хотелось задать шерифу Куину один-два вопроса относительно Мортона. Будь они в Калифорнии, Мэри могла бы позвонить своим друзьям из правоохранительных органов, и парня бы проверили: не объявлен ли он в розыск или не было ли у него прежде приводов в полицию. Но здесь не Калифорния.
«Батрак, – размышляла Мэри. – Ранчо в местах, где земля на вес золота. Стадо экзотических животных. Новый „ренджровер“ в гараже рядом с красной „миатой“ Люси. Откуда, черт возьми, взялась такая куча денег?»
Как-то мимоходом Люси обмолвилась, наследство от какого-то дальнего родственника. Но кто мог оставить Люси такие деньги, если ни одна душа не соизволила позаботиться о том, чтобы спасти ее от бесконечного ряда приютов, в которых она выросла?
Эти непростые вопросы растревожили Мэри до нервного зуда.
А что, если Люси застрелил все же не Шеффилд? Остановившись у загона, Мэри поставила ногу в спортивной тапочке на нижнюю перекладину, а руки с банками пива свесила через верхнюю. Страшно хотелось курить, но она отказала себе в этом удовольствии. Еще раньше, днем, она вообще-то занималась поисками и обнаружила у себя в машине под сиденьями три сигареты. Две из них остались в нагрудном кармане жакета.
Мэри потянулась пальцами к клапану кармана. Только одну…
Именно этот момент выбрал для своего появления Рафферти, спускавшийся по лесистому склону холма на своем громадном мерине. Поля черной шляпы скрывали глаза Джея Ди, но рот скривился в усмешке, и держал он себя так, будто разобьется вдребезги, но ни за что не позволит себе ссутулиться. Что-то в его поведении тронуло Мэри, но она постаралась избавиться от этого впечатления. Она никогда не тратила свое время на тупоголовых мужланов, у которых гордость превалирует над здравым смыслом.
