– Спасибо.
– Чудненькое место! Люси очень уютно там устроилась. Она когда-нибудь рассказывала вам, как стала владелицей фермы?
Во взгляде Брайса появилась странная колючесть. Мэри была не уверена, задает ли Брайс обычный невинный вопрос или же хочет посмотреть, пройдет ли Мэри какой-то тайный тест. Она ответила лишь то, что знала:
– Люси рассказывала, что увидела ранчо, когда проводила здесь отпуск. Потом ей достались какие-то деньги, и она решила его купить.
– Люси была очень удачлива… и очень умна.
В воздухе повисло странное напряжение. Но Брайс тут же улыбнулся.
– Надеюсь, мне доведется снова услышать вас, Мэри.
Вы очень талантливы.
– Спасибо.
Брайс попрощался и вернулся к своей компании. Кевин, стиснув челюсти, уставился в свою чашку. Дрю, опустив глаза, потер пальцем нижнюю губу. Потом взглянул на Мэри, и взгляд его показался почти зловещим в пляшущих тенях каминного огня.
– Брайсу до смерти хочется заполучить эту землю, – тихо произнес Дрю. – Так же, как и Джею Ди Рафферти, к слову сказать. Хотя лишняя сотня акров мало что изменит для и без того поразительных по размеру владений Брайса. Судя по слухам, ему принадлежит восемь тысяч акров.
– Господи!
– Да. – Дрю бросил взгляд через зал. Брайс смеялся над тостом, который произносил в его честь один из гостей. Справа от Брайса, на стуле, который обычно занимала его кузина Шерон Рассел, сейчас сидела Саманта Рафферти. Она тоже смеялась, но низко опустив голову, словно не хотела, чтобы кто-нибудь из компанииувидел, что она не поняла сказанной шутки. Дрю помрачнел. Он собирает земли, как почтовые марки, – Ван Делен имел сильное подозрение, что предметом коллекционирования Эвана Брайса была не только земля, но Дрю держал свое мнение при себе и лишь подумал, что надо будет с глазу на глаз поговорить с Самантой, когда она выйдет на работу. – Забавный человек.
Не поднимая головы, Кевин отодвинулся от стола.
– Прошу прощения, – пробормотал он. – У меня дела. – Он неловко собрал принесенные с собой бумаги и удалился.
Дрю вздохнул и потер левый висок.
Мэри внезапно показалось, что она вторглась во что-то сугубо личное. Опустив гитару с колен, она встала.
– Благодарю за кофе. Думаю, мне пора закругляться. Хочу завтра встать пораньше. Жаль пропускать восход солнца.
Дрю выдавил из себя улыбку, которая тут же сошла, как только он взял протянутую руку Мэри.
– Будьте поосторожнее с Брайсом, дорогая, – пробормотал он. – Люси нравилось играть со змеями, но потом она сама испытала на себе их укусы. Я бы не хотел видеть вас раненой.
– В каком смысле «раненой»? В буквальном?
– Просто будьте осторожны.
Дрю поднялся и вышел в ту же боковую дверь, что и Кевин, оставив Мэри у камина. Она смотрела на Эвана Брайса, на то, как он без труда очаровывает сидящую рядом с ним молодую женщину, и мысли Мэри витали где-то в эдемском саду.
– Ты хорошо провела вечер, Саманта?
Она лучисто улыбнулась человеку, шедшему рядом с ней по разбитому тротуару к ее пустому дому. Брайс настоял на том, чтобы проводить Саманту домой и убедиться, что с ней все будет в порядке. Его красивая кузина дожидалась Эвана в «мерседесе», припаркованном у бордюрного камня, багажником к старому, потрепанному автомобилю Саманты.
– Да. – Саманта передернула плечами, как бы пытаясь освободиться от полученного удовольствия. – Было много забавного.
– Всем очень понравилось твое общество. Ты – глоток свежего воздуха, такая… не испорченная светом.
– Хотите сказать, наивная.
– Не в том смысле, Который может тебя обидеть. Ты молода, красива, полна обещаний, у тебя впереди так много всего.
Например, еще одна ночь в пустой постели. Или будущее, наполненное днями беготни вокруг столиков в «Лосе». Мысли тяжелым грузом навалились на Саманту, будто камни ступеней, по которым она поднималась на веранду.
Как только Саманта взялась за дверную ручку, Брайс взял ее за руку и повернул к себе. Лицо его было серьезно и выражало отеческую заботу – или то, что Саманта всегда представляла себе выражением отцовской заботы. Разумеется, отец Саманты не проявлял к ней подобного интереса. Он никогда не проявлял интереса к своим детям, относился к ним так, словно они были не более чем полудюжиной вечно путающихся под ногами дворовых щенков.
– Не позволяй своему разбитому сердцу закрыться, милая, – посоветовал Брайс. – Твой муж – дурак. Если завтра он исчезнет с лица земли, мир не остановится, ты так же будешь жить, и, осмелюсь заметить, твоя жизнь станет только лучше. В тебе так много заложено!
На глазах Саманты выступили слезы. Ну почему Уилл никогда не говорил ей о том, какая она замечательная? Потому, очевидно, что не разглядел в ней то, что увидел Брайс.
– Эй, только не плакать! – смахнув слезинку со щеки
Саманты, промурлыкал Брайс. – Ты уже достаточно наплакалась. Когда у тебя следующий выходной?
– Послезавтра.
– Отлично! – улыбнулся Брайс. – Ты приедешь ко мне на ранчо и проведешь там целый день. Поплаваешь, прокатишься верхом, пообщаешься с людьми, которые тебе будут рады.
Саманта принялась было протестовать, но Брайс и слушать не хотел. Он сжал ее руки и, наклонившись, запечатлел отеческий поцелуй на щеке Саманты.
– Я сам заеду за тобой. Будь готова к девяти. Мы отправимся на прогулку верхом. Устроим пикник. Все будет замечательно.
Брайс повернулся и, неспешно спустившись по ступенькам веранды, легкой походкой направился к лоснящемуся в полумраке ночи «мерседесу».
Саманта вошла в погруженный в темноту дом и не стала зажигать лампу. В окна проникал свет от стоявшего на углу уличного фонаря, и этого было, вполне достаточно, чтобы видеть. Как обычно, Саманта питала тайную надежду на то, что дома ее ждет Уилл.
К ее огромному разочарованию, Уилла не было. Наверное, он никогда не думает о Саманте, его не волнует, одна ли она, и он и не знает, что Саманта провела вечер в компании людей, которые ездят на спортивных машинах и пьют шампанское. А не все ли ему равно?
Вопрос острым ножом вонзился в сердце Саманты. Теперь, когда никто мог их видеть и не кому было сказать, чтобы они прекратились, слезы потекли по щекам. Она медленно опустилась на дощатый пол гостиной и свернулась калачиком. Длинная коса, скользнув по плечу, канатом легла на пол.
Из кухни выскочил Мошенник – весь в напряжении: уши торчком, хвост вытянут, – большой, нескладный, весь светящийся собачьей любовью. В первый момент Мошенник гавкнул на Саманту и зарычал, испытывая неуверенность в том, как поступить с непонятной пришелицей. Наконец Саманта выпрямилась и протянула псу руку. Мошенник тут же прыгнул ей на колени, весь – воплощенное счастье, одарил Саманту чем-то похожим на объятие и принялся неистово слизывать слезы с ее щек.
