трудности и плохую видимость, Гатти сумел не отклониться от курса, и через 25 часов они пересекли береговую линию Японии в той же точке, из которой вылетали.
Гатти быстро приобретал репутацию искусного штурмана. На следующий год он сопровождал Уайли Поста в его рекордном кругосветном полете на «Уинни Мэй». Путешествие заняло восемь с половиной дней, на тринадцать дней меньше, чем у немецкого дирижабля[276], которому принадлежал предыдущий рекорд, и Гатти снова пришлось большую часть пути прокладывать маршрут в тумане. Он использовал навигационное счисление[277], оценивая координаты и курс по скорости самолета и направлению ветра. При этом методе быстро накапливаются ошибки, и, когда небо прояснялось, Гатти проводил корректировку: измерял высоту солнца или звезд с помощью авиационного секстанта и сравнивал получившиеся углы с картами, вычисляя широту и долготу. «Мы раз за разом буравили дыру в этой плотной и сырой серой массе, – писал он о сложностях перелета через Атлантику. – Туман смыкался позади, словно проглатывая нас. Ни признаков жизни, ни ориентиров»[278].
Главные принципы навигации, которые использовал Гатти, были известны уже не одну сотню лет, но он одним из первых применил их в авиации. Выдающийся летчик морской авиации Филип Уимс, с которым сотрудничал Гатти, называл его «мастером компаса и карты, который летал по звездам чаще, чем кто-либо в современном мире»[279]. Пост так писал об их совместном полете: «Именно Гатти управлял “Уинни Мэй”. Мне оставалось лишь следовать его указаниям»[280]. Прозвище, под которым стал известен Гатти, придумал один из его учеников, знаменитый летчик Чарльз Линдберг, который в 1927 году первым в одиночку пересек Атлантику. Линдберг назвал Гатти «королем штурманов»[281].
13. Гарольд Гатти (слева) и летчик Уайли Пост
Что делает человека искусным навигатором? Путь Гатти не был прямым. В Королевском военно-морском колледже в Хобарте, где он учился с тринадцати до шестнадцати лет, ему с трудом давалась математика, и он провалил экзамен по навигации. Потом он нанялся юнгой в торговый флот, и его заворожило звездное небо, которым он любовался, лежа ночью в гамаке на палубе, пока его корабль бороздил южные моря. Гатти запоминал положение и траектории звезд и начал разрабатывать собственную систему навигации по солнцу и звездам.
Примерно в это же время он узнал, что значит по-настоящему заблудиться. Когда танкер, на котором он служил, причалил в Сан-Луис-Обиспо в Калифорнии, Гатти вместе с другими членами экипажа отправился на местный карнавал и случайно отстал от товарищей. Ему пришлось в темноте возвращаться в порт, расположенный в 30 километрах, и он попытался сократить путь, но оказался в глубоком ущелье, не имея никакого представления, где находится. «Я просто бесцельно бродил, – впоследствии писал он. – Под угрозой оказалась вся моя карьера, ради которой я восемь лет учился и работал»[282]. В конечном итоге он сумел добраться до танкера – за несколько минут до отплытия в Австралию. Этот опыт произвел на него глубокое впечатление, и он всю оставшуюся жизнь посвятил тому, чтобы подобное никогда не повторилось.
Мастерство Гатти в области навигации, по всей видимости, было следствием опыта и необходимости. У него была одна черта, общая для всех великих навигаторов: он умел сосредоточиться. Незадолго до своей смерти в 1957 году, в возрасте пятидесяти четырех лет, он написал книгу о том, как использовать природные ориентиры – солнце, звезды, ветер, реки, облака, снег, дюны, форму деревьев, цвет моря, поведение морских птиц и даже ориентацию муравейников. За прошедшие годы книга неоднократно переиздавалась под разными названиями: «Природа – ваш проводник» (Nature is Your Guide), «Как не заблудиться на суше и на море» (Finding Your Way on Land or Sea) и «Как не заблудиться без карты и компаса» (Finding Your Way Without Map or Compass). Некоторые из этих советов впервые появились во время Второй мировой войны в руководстве по выживанию для американских летчиков, которым оснащались все спасательные плоты ВВС США[283]. Гатти был убежден, что искусному навигатору не обязательно обладать исключительным чувством направления – необходимо лишь наблюдать за окружающим миром, используя чувства, которыми наделила вас природа. Вот как он описывает то, что узнал о сельской местности Америки, наблюдая ее с высоты; причем он настолько хорошо запомнил ее, что в конце концов смог без карты сказать, где находится:
Многое на земле могло сказать мне, куда дует ветер: дым из труб, наклон деревьев, серебристый блеск обратной стороны их листвы. Оказалось, что узнать направление ветра в понедельник легче, чем в любой другой день, – по белью на веревках, потому что в понедельник везде стирают. Отмечая мелкие детали, я понял, что любой регион имеет свои особенности, свои отличительные признаки. Например, у фермеров в Огайо чуть ли не на всех крышах сараев и домишек торчит аккуратный громоотвод»[284].
За три месяца до кругосветного перелета на «Уинни Мэй» британский летчик Фрэнсис Чичестер впервые пересек Тасманово море на своем «Джипси Мот», биплане с деревянным каркасом, перелетев из Новой Зеландии в Австралию и тем самым войдя в историю авиации. У его самолета не хватило бы топлива на перелет дальностью почти 2000 километров, и поэтому ему пришлось совершить две посадки, на островах Норфолк и Лорд-Хау, расположенных приблизительно на равном расстоянии от берегов Новой Зеландии и Австралии. Эти острова были такими маленькими, что стоило ошибиться на долю градуса, и Чичестер бы их не нашел. Свои координаты он вычислял по секстанту, при каждой возможности направляя его на солнце. Это было опасно: приходилось задействовать обе руки и управлять самолетом с помощью ступней, коленей и локтей. У него не было инструмента для измерения скорости ветра, как у Гатти, и он использовал собственную систему навигационного счисления, в том числе учитывал смещения самолета по трем независимым показаниям компаса и находил среднее – и эту непростую задачу приходилось повторять каждый час.
Чичестер придумал гениальную идею, благодаря которой он не пропустил остров: «отклонялся» на десятки километров влево или вправо, долетал до намеченной точки, где оказывался строго под прямым углом к острову, поворачивал и летел к цели. Сам Чичестер называл это «теорией намеренной ошибки». Почти так же действовал и Гатти во время полета на «Уинни Мэй»; да и у моряков, пока они не научились вычислять долготу, этот метод был очень популярен. Это хитрый трюк, хотя он может вызывать когнитивный диссонанс, что и обнаружил Чичестер, резко повернув направо к тому месту, где, как он надеялся, был остров Норфолк:
В этот момент, задавая гидроплану новый курс, почти под прямым углом к прежнему, я
