Алейле чуть не стало дурно. Ей пришла на память старая аргосская пословица: «Когда смеется преисподняя — даже боги трясутся от страха»…
* * *
Наступили сумерки.
В лесной чаще шемит скользил между деревьями, словно хищник, высматривающий добычу. Его фигуру высвечивали луна и полуночные звезды, вокруг витал аромат увядающих цветов.
Алейлу он оставил в пещере. Женщина протестовала, но вскоре ей надоело ругаться и кричать. Атхари же говорил с ней убедительно, даже утешал и успокаивал, как только мог. Использовал он и магические приемы.
Кончилось тем, что женщина осталась. Колдун запер вход в пещеру невидимым замком и ушел.
Теперь он пробирался через лес, направляясь к брошенной у берега аргосской галее.
Там расположились Отос и горстка его сторонников. Уйдя из отряда Урдуса, они вернулись сюда и до конца дня пытались починить разбитый корабль. Сделать это оказалось почти невозможно: мачты были сломаны, паруса порваны, снастей недоставало, в корпусе зияли пробоины, лодки пропали неизвестно куда. Проще было сжечь эти останки, чем пытаться восстановить их. Но Отос был убежден: единственный шанс на спасение — поставить на воду галею и как можно скорее уплыть прочь.
Солнце закатилось за горизонт, свет угас, но люди Отоса продолжали работать. Один из них принялся жаловаться, что не может больше работать без отдыха, отошел в сторонку, прилег на палубе и вскоре заснул. Отос осыпал его проклятиями. Однако вскоре отказался работать еще один, потом сразу двое.
— Тогда уходите отсюда, и чтобы я вас больше не видел! — заорал разбойник.— Но если Урдус или аргосцы нападут, то винить будете самих себя!
— Пока что мы никого не видели,— огрызнулся один из разбойников.— Клянусь Митрой, если мы не отдохнем хоть немного, нам не удастся ни починить корабль, ни отразить нападение. Дай нам хотя бы перевести дух.
Все, кроме Отоса, улеглись. Он же привалился к штурвалу и уставился в темные волны, освещаемые лунным сиянием.
И никто не услышал приближения Атхари, который тихо погрузился по плечи в воду. Никто не уловил присутствия колдуна, когда он вошел в узенькую протоку, отделявшую корабль от берега. Никто не пошевелился, не окликнул, никто даже не перестал храпеть, когда маг приблизился к борту и скользнул через планшир. Никто из усталых разбойников не проснулся, когда колдун бесшумно, словно насекомое, прополз на носовую палубу и осмотрел серебрящийся в лунном свете палубный настил.
Подул легкий ветерок. Мелкие волны тихо плескали в борта. Чуть постанывали на ветру снасти, поскрипывали доски обшивки, а ветер чуть раскачивал галею.
Лунный свет угас, когда темные тучи заслонили белый диск ночного светила. Море погрузилось во тьму, почернели и берег, и лес.
Бесшумным призраком Атхари прошел по кораблю; ноги его едва касались палубы.
Один из разбойников спал, растянувшись у основания трапа, спал, изнуренный трудным днем и тяжелой работой.
Он забыл и о жестоком сражении, и о планах побега. Тень Атхари скользнула по его лицу, но он не шевельнулся. Ему снились звезды, чьи-то освещенные неземным сиянием лица и прекрасные цветы. Чары Атхари повергли его в еще более глубокий сон.
Тень колдуна переместилась в сторону. Он наклонился и задержал дыхание, чтобы не потревожить спящего.
Словно клешни, руки мага вцепились в лицо воина: большой палец уперся в щеку, остальные охватили лоб, глаза и губы. Атхари дернулся.
Спящий содрогнулся, тело его обмякло. Он не издал ни стона, ни хрипа. Желтые глаза чародея загорелись ярче прежнего. Вокруг ладони шемита возникло красноватое свечение, взвилось облачко кроваво-алого тумана. Мертвец на глазах бледнел, пока не стал совсем белым. Когда красное облачко всосалось полностью, колдун поднял руку и двинулся дальше.
На средней палубе спало два человека. Тень Атхари переместилась на них, он прижал руки к следующему лицу.
Отос спал, тяжело навалившись на штурвал. Он все-таки уснул против своей воли и не слышал, как Атхари приблизился к нему, но луна наконец выскользнула из-под темных туч, и тень шемита упала на ярко освещенную палубу. Отос ощутил это, резко очнулся от сна и обернулся.
Он увидел фосфоресцирующие глаза на похожем на маску лице.
— Атхари!
— Отос! — Голос шемита был тихим, он почти шептал.
— Что ты здесь делаешь? Зачем ты?..
Отос отпрянул и выхватил меч. Он сделал выпад.
Но свечение глаз колдуна сыграло над ним злую шутку. Меч прошел мимо.
Атхари схватил Отоса за запястье, разбойник почувствовал сверхъестественный холод, рука сразу онемела и повисла как плеть, меч выпал из нее.
Другой рукой Атхари схватил Отоса за лицо, удерживал так одно мгновение, потом начал выкачивать кровь. Послышался сосущий звук, легкое шипение, появилось облачко алого тумана. Отос попытался было закричать, но красная тьма окутала его.
Колдун исчез.
* * *
Когда рано утром на следующий день Добор и его люди причалили к берегу на галеасе «Харсбул», они первым делом решили осмотреть поврежденный корабль.
Осмотр проводил молодой человек, помощник капитана. Он первым испытал тот ужас, который позднее охватил всех при виде семи обескровленных трупов на палубе.
— Упыри! — прошептал он сквозь зубы. По его телу прошел холод, на лице и руках выступил холодный пот.— Упыри!
* * *
— Должно быть, это Добор,— согласился Хубартис, занявший наблюдательную площадку на верхушке высокого дерева, возвышавшегося над плато.— Корабль точно аргосский. Трудно рассмотреть хорошенько из-за проклятых веток…
Он спустился, обдирая коленки о шершавый ствол.
— Если Урдус и его присные видели судно, они разбегутся по всему острову.
— Надо бы поскорее выследить их,— предложил Тобис.
Хубартис кивнул.
— Лучше нам разделиться,— приказал он.— Тобис, возьми половину людей и веди их в южном направлении. Как можно быстрее. Держись берега. Если нарветесь на разбойников, пусти в небо горящую стрелу.
— Но так мы себя выдадим!
— Сейчас это уже не имеет значения. Они и без того знают, что мы здесь. Возможно, знают, что-то про Добора. Мы изловим их так или иначе. Сейчас главное — действовать быстро. И внимательно посматривайте по сторонам: они могут выставить дозорных по всему лесу.
— Да, сотник.
Тобис махнул своим воинам, они построились и двинулись в лес. Когда отряд скрылся в чаще, Хубартис взял лук у одного из стрелков, поджег наконечник дымовой стрелы и пустил ее в небо, затем вернул оружие хозяину и стал ждать.
Вскоре в небе появилась другая стрела. Она пролетела широкой дугой над гладью океана.
