оба были захвачены моментом. Твоя ревность заставляет тебя реагировать слишком бурно!
— Ревность требует, чтобы я завидовал тому, что есть у тебя, Коннер, — я бросаю свой пиджак на диван неподалеку, кружась перед ним. — Ты здесь, потому что ты не держал свои руки при себе. Ты трогал то, что принадлежит мне.
Одержимая ярость — неприятная штука.
Она разлагается.
Это вечная рана, пораженная гангреной, превращающая ваши внутренности в черную, сочащуюся инфекцию. Эта рана гнила с тех пор, как я увидел, как он смотрел на нее в начале учебного года.
Я уловил, как его глаза ищут Лиру и находят ее прижатой к двери. Обхватив себя руками за талию, она стоит молча. Это подпитывает его ярость, его право на нее.
— Лира, пожалуйста, объясни ему. Мы же друзья! Ты не можешь просто позволить ему сделать это.
Мои пальцы хватают его лицо, больно сжимая челюсть, заставляя его смотреть на меня, пока я нависаю над ним. Нож, который я вытащил из кармана, проходит сбоку по его горлу, задевая волосы на шее.
Металлически-серое лезвие не блестит. Никакого гламура. Оно матовое, острое и создано для потрошения диких животных. Или, в данном случае, учителей, не уважающих границ.
— Если ты хочешь уйти с глазами, я советую тебе держать их подальше от нее.
У Коннера Годфри недостаточно крови в организме, чтобы заплатить за эту ошибку. Он потеряет сознание или умрет, прежде чем я доберусь до хорошей части. Если бы все было иначе, я бы подождал.
Я бы выбрал, выследил и убил его. Добавил бы его имя в картотеку нот на моем столе. Я бы не торопился, создал концерт, который оставил бы комнату безмолвной, а его крики пел бы вместе с каждой нотой.
— Тэтчер, — он сглотнул, лезвие легкими ударами царапает его адамово яблоко. Зная, что Лира ничем не поможет, он перешел к торгу со мной. — Давай на секунду отвлечемся. Мы можем поговорить об этом.
Я погружаюсь чуть дальше в его шею, прокалывая первый слой кожи. Шипение боли, с которым он сдается, прежде чем рухнуть обратно в кресло, заставляет мурашки пробежать по моему позвоночнику.
Как же я скучал по крикам.
По тому, как он вливается в мои вены и накачивает адреналином мое обсидиановое сердце. Как он вырывается прямо из голосовых связок, извлекается с помощью тщательной, мучительной пытки.
Мне не нужна музыка, чтобы заново пережить этот момент, не так, как это было с другими.
Нет, у меня есть кое-что получше.
Свидетель.
Та, которая будет следить за каждым моим движением, записывать его в своем блестящем уме и хранить как постоянную память. И позже, когда я введу в нее свой член, я заставлю ее рассказать мне все, что она видела.
Все. каждую. Деталь.
Пока она не кончит, выкрикивая мое имя в память о его страданиях. Это будет ее наказанием за то, что она поставила себя в такое положение, за то, что была слишком доверчива, наивна рядом с мужчинами, у которых порочные намерения.
— Ты думаешь, что совет директоров будет рассматривать это таким образом? — моя бровь приподнимается. — Когда они узнают, как неподобающе ты ведешь себя с учениками? Ты полагаешь, они сжалятся над человеком, который не имеет никакого веса и прокладывает себе путь сюда через задницу?
Если он думает, что может напугать меня угрозами, то он сильно заблуждается. Он рискует тем, что все пойдет против меня, разыскиваемого за убийство или нет. В моем левом мизинце больше силы, чем во всем его теле.
Он ничто по сравнению с ним. У Коннера нет ни имени, ни наследия, только чистая удача, что он подружился со Стивеном Синклером в колледже. Он просто брошенный человек, которого никто не поддержит.
Мой нож режет мышцы его горла, и под ним появляется узкий багровый разрез. В глубине его глаз застывает страх, а на моих губах появляется извращенная ухмылка. Ничто так не тешит мужское самолюбие, как удар ножом по горлу.
— Ты собираешься убить меня? Прямо здесь? — он скрежещет зубами. — Тебя поймают еще до того, как ты покинешь кампус. Эти стены могут быть звуконепроницаемыми, но ты не сможешь избавиться от моего тела.
— Как смело с твоей стороны предполагать, что там что-то останется, — мой язык проводит по зубам.
Я сознаю, что нарушаю одно из заветных правил моего отца — убивать из эмоций. Во второй раз я беру кровь у человека ради Лиры. Второй раз меня подталкивают к этому.
У моего отца никогда не было никого, ради кого стоило бы убивать. Он убивал без цели. Генриха никогда не сводило с ума безумие. Не был полностью поглощен другим человеком, что даже мысль о том, что кто-то дышит рядом с ним, была слишком сильной. Слишком близко.
— Тэтчер, пожалуйста, — умолял он, дергаясь в кресле. — Ты не твой отец. Не будь этим человеком.
Я вынимаю нож из его кожи, верчу его между пальцами, рассеянно вращая лезвие по ладони.
— Ты прав, я не такой, — я киваю в знак согласия. — Я гораздо хуже.
Вздохнув от скуки, я встаю прямо, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Лиру. Маленькая мисс Смерть, тихо прячущаяся в углу. Как будто она может исчезнуть с моих глаз. Как будто она не единственное, что я вижу в комнате.
— Дорогой фантом, — мурлычу я, подбрасывая нож в ладони. — Выбери палец.
Ее брови устремляются к линии волос.
— Что? — пробормотала она в панике, ее глаза метались между трясущейся рукой Коннера и моим лицом.
— Ты можешь выбрать больше одного.
Она заметно сглатывает, качает головой, распущенные локоны падают перед ее лицом. Это поджигает бензиновый гнев внутри меня. Инферно пробивается сквозь мою ледяную внешность, и я больше не могу контролировать себя.
Боится ли она за него? Заботится ли она о нем?
Моя грудь горит от этого вопроса, расплавленный жар обжигает мои нервы.
— Я не могу…
— Выбирай палец, или я заберу эту гребаную руку, Лира, — огрызаюсь я, мой тон — дикое рычание.
— Подожди, подожди, — кричит Коннер позади меня, но я не слышу его за ревом в моей голове.
— Мизинец! — кричит Лира, зажав рот рукой.
— Хорошая девочка, — хвалю я, прихватывая зубами нижнюю губу. — Но недостаточно хороша.
С безудержным гневом в качестве единственной мотивации, я смотрю на Коннера. Он качает головой, умоляя меня не делать этого. Но я ничего не слышу, когда хватаю его за рот. Мои пальцы проникают за его нижние зубы и дергают его вперед так, что его спина выгибается дугой на стуле.
Я радуюсь тому,
