Читаем без скачивания Оперативное вмешательство - Вадим Львов

Местные царьки все ближе общались с Пекином, при этом выпихивая миллионы гастарбайтеров на Русь. В итоге деньги лились в бездонный китайский карман, а русские получали проблемы с криминалом из-за засилья чужаков. Такая ситуация была нетерпимой, и однажды десяток самых влиятельных бизнесменов получили со Старой площади предложение, от которого нельзя было отказаться. Им предлагали вынести наиболее грязные и трудоемкие производства в постсоветскую Среднюю Азию, организовывая там рабочие места. Взамен корпорации получали налоговые льготы, дипломатическую и военную поддержку от государства.

Несмотря на первоначальный скепсис, дело оказалось прибыльным. Рабочая сила стоила копейки, и через пару лет Средняя Азия получила прозвище «внутренний Китай». Первый этап экономического вторжения Руси закончился через пару лет, и началась вторая основная, стадия. Захват наиболее лакомых кусков промышленности среднеазиатских республик и скручивание «в бараний рог» местных элит. Этот этап занял почти шесть лет и тоже увенчался полным успехом. За натиском русских корпораций откровенно стояла военная мощь, и после казахской и украинской кампаний никто с Москвой связываться не хотел. Стареющим царькам ясно дали понять, что какие-либо действия против русского бизнеса и собственности будут пресекаться на корню.

Теперь никто не собирался вкладывать деньги в школы, университеты или инфраструктуру постсоветских республик. На Руси отлично помнили, как поступали с ее земляками озверевшие туземцы всего двадцать лет назад. Помнили русских беженцев, бегущих из Ташкента и Ашхабада под свист и оскорбительные выкрики про «свиней». Помнили, и ничего не забыли и не простили. Тот «старый русский», воспитанный еще при СССР и готовый снять последние штаны с себя и своих детей ради блага «меньших братьев», просто умер. Новое поколение, абсолютно свободное от химер советского интернационального воспитания, рассматривало Среднюю Азию уже как законную добычу, взятую силой колонию, из которой надо извлекать прибыль. А еще лучше – сверхприбыль.

Так что, когда вечному президенту суверенного Узбекистана товарищу Исламу Камалову китайцы предложили за Навоинский горно-металлургический комплекс больше шестнадцати миллиардов полновесных американских долларов, он, недолго думая, согласился. Но через месяц появился другой потенциальный покупатель – «Селена», которая предложила за комплекс всего двенадцать миллиардов. Причем не сразу, как китайцы, а по частям в течение четырех лет. Казалось, что Камалов примет предложение бизнесменов Поднебесной, но вышло все наоборот. Комплекс перешел в руки «Селены», чему немало способствовали широкомасштабные маневры Центра в казахских степях. Кремль не мог допустить того, чтобы построенный горно-металлургический комплекс, поставляющий золото, серебро, редкоземельный радий и, главное, уран, оказался в руках Пекина.

Ислам Камалов уже достаточно хорошо изучил нравы в команде Стрельченко и не хотел, чтобы маневры очень быстро переросли в масштабное вторжение. Тем более что Пекин, ошарашенный таким натиском Москвы, откровенно растерялся и не мог придумать адекватного ответа. Навоинский комбинат перешел под контроль русских, а Камалов лишился почти четырех миллиардов. Этого он не забыл, как и те, кто работал на него. На Востоке вообще ничего не забывают и не прощают. В первую очередь слабости. Камалов показал слабость, и теперь ему некуда было отступать.

– И вот еще, где машина Зорина? Если он не въезжал в город, то как трупы оказались у водозабора ГРЭС? А если въезжал, то почему молчит местное ГАИ?

– Действительно, почему? – Вересаев уставился на Телегина. – Вы это проверяли или успокоились после отписки узбекских ментов?

Телегин пробормотал что-то невразумительное.

– Вы идиот, полковник! – рявкнул Вересаев так, что некоторые из присутствующих вздрогнули. – Вы не на Кавказе, черт вас возьми, где полиция, хотя бы отчасти, работает совместно с нами. Здесь заграница, мать вашу, и местные «бабаи» давно хотят нас отсюда выдавить. И узбекские силовики всегда будут слушать только свое начальство, сколько бы им ни заносили денег в конвертах!

Вересаев замолчал, схватил бутылку с минералкой и сделал несколько глотков.

– Значит, так. По возвращении в Москву сегодня ночью буду настаивать перед главой департамента безопасности Кабановым о снятии вас с должности. Вы – не компетентны! Это первое, теперь – второе. Орешникову необходимо сформировать группу, используя все ресурсы управления безопасности и других служб, и дать достойный ответ на вопрос, кто убил Зорина…

Юрий усмехнулся.

– Кто конкретно убивал, думаю, не так важно. А вот откуда ветер дует, могу сказать сейчас.

– Говори…

– Я зацепился за пропавшую машину. Точнее, за полное отсутствие данных об исчезновении автомобиля. То есть задержанные есть, но как и когда к ним в руки попали Зорин и Керимова, толком неизвестно. Здесь тонкий расчет на реакцию господина Телегина. Он же почти половину службы провел на Кавказе, и версия с ваххабитами не вызывала бы подозрения.

– Можно ближе к делу?

– Обязательно. Значит, Зорин на своем новеньком «Ниссан-Теана» везет девушку с пикника и пропадает. На окраине города, но в город не въезжает. Где-то ему отрезают голову, Керимову многократно насилуют, потом трупы везут в город и топят в водозаборе. Город, повторяю, закрытый, машины тщательно досматриваются на КПП, и везти трупы в город – это бред. Значит, их убили здесь, в городе. Тогда непонятно, почему местное ГАИ не заметило въезд «Ниссана» Зорина? Может, потому что Зорина и Керимову похитили прямо на КПП?

Тогда все становится на свои места. Идем дальше. В ту ночь на КПП дежурил усиленный наряд капитана ГАИ Усмана Ходжаева. И вот что странно, у Усмана есть старший брат Низаметдин, который служит не где-нибудь, а в местном ГБ, в чине подполковника. Так сказать, семейный подряд. Причем оба брата Ходжаева переведены сюда не более года назад. Сначала старший, потом младший. И знаете, откуда? Из Самарканда, откуда и наши горе-ваххабиты. Такие вот совпадения.

– Где ты это выяснил? Узбекские ГБ и полиция структуры максимально закрытые…

– Это Восток… Все новости узнаются на рынке за пару тысяч рублей и доброе слово. И еще. Усмана Ходжаева характеризовали как человека тупого, жестокого и жадного. В отличие от его старшего брата. Несмотря на родственные связи, младшего в ГБ не взяли, удалось запихнуть в ГАИ. Вот так он и живет, под «крышей» Низаметдина.

Вересаев посмотрел на Телегина, перевел взгляд на Орешникова.

– Вижу, придумал что-то! Выкладывай.

– Извините, без свидетелей.

Вересаев властно махнул рукой. Мол, все выметайтесь.

– Кроме Телегина, – напомнил Юра.

– Слушаю внимательно.

– Если кого и прощупывать, то надо начать с Усмана. Он – самое слабое звено. Жесток, жаден, привык за спиной брата прятаться.

Вересаев поджал губы.

– Это все-таки Узбекистан, не безымянный аул… Скандал может быть. Сам знаешь, обстановка сейчас какая. Москве явно не до нас…

– Согласен. Но если не дадим оборотку, значит, за Зориным последуют многие. Это ж выгодно, валить все на исламистов. Еще пара таких зверских случаев, и работа точно встанет. Когда люди боятся, то работают из рук вон хреново…

– Может, этот Ходжаев здесь вообще ни при чем…

– Может. Но если не прощупаем, мы это и не узнаем.

Вересаев встал, поднял жалюзи и уставился через толстое пуленепробиваемое стекло на производственные корпуса и суетящихся людей.

– Думаю, босс меня поддержит. А босс, как ты знаешь, к Первому часто в гости приезжает. Шашлычок, балычок, коньячок… Мы сюда влезли при поддержке с самого верха, и нас не бросят… Но действовать придется самостоятельно. План действий набросаешь сейчас же, от руки. Никакой электроники, пиши на бумаге. Я через час вылетаю в Астрахань, оттуда сразу в Москву. Так что действуй. Людей откуда возьмешь?

– У Геннадия Васильевича. Подготовленные кадры имеются.

– Уверен?

Юрий кивнул.

Вересаев всем телом резко развернулся к Телегину:

– Шанс тебе, Геннадий Васильевич, исправить ситуацию. Смотри не обделайся! Работайте…

* * *

Юрий повел носом, принюхиваясь. В машине, старой помятой «Ниве» бутылочного цвета с треснутым лобовым стеклом, пахло по́том, дешевым одеколоном, нестираными носками и, главное, анашой. Этот сладковатый запах не перепутаешь ни с чем… Долина, Чуйская долина…

За рулем, попыхивая «Явой Турбо», сидел кряжистый мужик типично восточной внешности, всем своим видом напоминая сотника из войска Батыя. Мужика звали Владимир Алимов, и внешность ему досталась от отца, советского прапорщика Эльхама Алимова, давшего своему сыну имя в честь вождя мирового пролетариата. Отец, даром что прапорщик, начал карьеру в знаменитом «первом мусбате» еще в Афгане. В 1983 году отец, уже старший прапорщик, вместе с разведгруппой попал в засаду душманов недалеко от пакистанской границы и, будучи раненым, остался прикрывать отход. Его тело так и не нашли, а рыдающей жене передали коробочку с орденом Красной Звезды и ключи от малогабаритной квартиры на окраине Тулы.