убедиться, следят ли за нами. У психиатрической больницы я увидел, как мимо проехала машина той же марки, но номера я не видел. А потом еще медсестра сообщила о том, что кто-то интересовался тем утром врачом.
– Так это все-таки тобой интересовались? – спросила Сенья.
Всеволод немного помолчал.
– Думаю, да. Игорь же был бизнесменом. У него огромное количество знакомым в фармацевтическом бизнесе. Игорь мог создать против меня дело. Якобы в этой психиатрической больнице я проводил опыты над пациентами.
– А Игорь оказался спасителем…
– Ага.
– Из-за этого ты отдал ему открытие кровообращения и доработал его? Шантаж?
– Да. Мне нужно было тебя обезопасить. Мне нужно было, чтобы ты возненавидела меня. И сделала в итоге открытие сбн. Я не мог позволить тебе оказаться среди этих научных интриг. Игорь поверил в то, что я тебя обманул. Тем более не было никаких документов о твоей работе. Лишние люди в деле ему не были нужны. Он поверил мне, что ты ничего не знаешь про кровообращение, и не будешь препятствовать его работе. Все должно было быть правдоподобным. Я умею закрываться от эмоций. А вот ты бы боролась за правду из-за симпатии ко мне… Я уничтожил любые следы в сети и в реальности. Для остальных шпионов, будто проекта и не существовало. А тебя я просто взял с собой в путешествие, а свои находки отдал Игорю. Многие люди из Академии согласились, что я сам безумен. Ведь с самого начала большинство было против создания проекта по синдрому беспокойных ног. Они боялись осуждения научного общества. Считали идею саму по себе пустой. Не придавали этому состоянию мозга особой значимости. Да просто не каждый мог смириться с моим успехом. И все равно в научном мире продолжают уважать мой интеллект.
Сенья тяжело вздохнула. Она понимала, что дело было не только в его успехе. А и в постоянном стремлении Всеволода стать первым. Но Сенья понимала и другое. Если бы Всеволод так не был бы уверен в своих силах, то и открытия бы никакого у них не получилось. Его интеллект позволял ему оценивать других людей. И за это он будет расплачиваться всю свою жизнь. Он сам для себя и был этим Королем мечей. Королем мечей, который был учителем жизни для Всеволода.
– Но почему ты решил, что я после конфликта с тобой не буду бороться за правду? А, потому что ты разрушил якобы симпатию к себе, – произнесла Сенья.
– Я знал, что у тебя будет более важное дело. Создание лекарства от сбн. Если бы мы боролись за правду, то началось бы разбирательство и твое лекарство надолго бы отсрочило свою реализацию. Ты бы его создала все равно, но, а как продавать лекарство без меня? И еще, негативная ситуация должна была заставить тебя продолжать бороться за свои идеи. Так и произошло. Я же тоже знал, что в сундуке нет формулы сбн. Но ты бы не согласилась отдать Игорю документы. Кстати, на них Т.К. не оставил своей подписи, – произнес Всеволод и улыбнулся.
– И ты поддался шантажу. Ты хотел обезопасить мое открытие. Я понимаю. Но разве у Игоря были уж такие доказательства, чтобы дело вообще началось?
Но Всеволод промолчал.
– В тот момент, когда мы находились в бухте, все что я хотела, так это создать лекарство. Это единственное, что меня волновало. Тем более меня без образования точно никто бы не стал слушать. Но, а что будет дальше?
– Ты сообщишь, что нашла письмо Т.К. и доработала формулу.
– Т.К. еще открыл новую циркадность. Но над этим тоже надо работать, – сказала Сенья.
– Хорошо. Игорь получил свое. Его не касается, что мы с тобой помирились и якобы продолжили поиски ответов. На него тоже теперь есть информация…
Волны аккуратно выходили за пределы океана и оставляли свои следы на песке. Луна продолжала освещать эти узоры. Сенья испытывала самые разные эмоции. Обиду. Сожаление. Злость. Счастье. И все это было всего лишь нейромедиаторами.
– Пока я побуду здесь. Нужен перерыв, – сказал Всеволод.
Сенья была согласна, что всем порой нужен был перерыв…
– Когда-то наступит время рассказать миру правду. Но сначала нужно выпустить препарат в продажу, – произнес Всеволод.
Пока Сенья создавала открытие, Всеволод создавал славу для Игоря.
– Игорь хотел славы, а я не хотел лжи в свой адрес. Но если он нарушит договор, то я уже расскажу правду про его махинации с открытием.
Всеволод и Сенья не решались повернуться друг к другу. Они стояли на той самой точке конца открытия, которое ведет к огромным переменам. Что же будет дальше? Даже наши ученые этого не знали.
– Никому нельзя доверять. У тебя была цель, и ты не должна была доверять даже мне. Тебе было дано сделать открытие. Нужно уметь закрывать сердце. Только так происходят Великие Открытия. А я просто был рядом и помогал тебе. Да, я вел себя не лучшим образом у бухты. Но ты должна была поверить во все это. Иначе наши же «чувства» погубили бы нас обоих.
Тут Сенья резко повернулась к Всеволоду. Он пристально смотрел на нее и улыбался. Сенья не была готова говорить о чувствах. Она сразу же поменяла тему.
– Так когда ты узнал про 7 и 9 утра? – спросила Сенья и снова отвернулась к океану.
– В самые первые дни. Когда сделал тебе энцефалограмму.
Сенья хотела бы удивиться, но она уже привыкла к научным поворотам.
– Я увидел, что потенциалы действия считываются быстрее и быстрее. И это не та обычная активность бодрствования. Головной мозг что-то явно создавал в это время. И ко мне пришла мысль, а что, если нет никакого нарушения?
– Оно есть…
Сенья тяжело вздохнула.
– Я сделала снова МРТ. У меня тотальное разрушение биологических часов, которое стало заметным только сейчас.
– Супрахиазменные ядра гипоталамуса разрушились… Понятно. Я это тоже предполагал, исходя из энцефалограммы. Это тяжелые последствия новой функции мозга. Есть новые функции мозга, при которых нужно жертвовать ночным сном. Ты не спишь ночью. Нужные нейромедиаторы (серотонин, дофамин и т.д.) накапливаются в синаптической щели. Далее в 7 утра начинает активно работать эта новая функция, используя те самые нейромедиаторы. И поэтому ты и можешь заснуть в этот промежуток времени, ведь накопилось много нейромедиаторов. Почему бы и не сделать акцент на утренних часах? Я, конечно, не был в этом уверен. Я не люблю говорить о том, что до конца сам не понял. Я не хотел давать тебе ложную надежду. Вдруг, я ошибся? И это было лишь обычное бодрствование. У меня было
