она начнет
дрожать. А я хочу, чтобы моя жена подчинилась мне, чтобы она была
готова ко мне. А не чтобы шарахалась и бежала прочь.
Сказать все это Эрроу я, разумеется, не могу, поэтому выбираю более простую версию:
— Она милая.
Я иду к лифту, все время улыбаясь, слушая, как он сзади цокает языком, словно это последнее, что у него осталось.
— Милая? Милая? Он отказывается от всех сладостей мира ради «милой».
Я вхожу в лифт и нажимаю кнопку.
— Знаешь, ты тоже милый, — говорю я, уголки губ поднимаются в улыбке.
Он замолкает на долгую секунду, а потом до моих ушей долетает:
— Да пошел ты.
.
Церковь украшена в точности так, как задумала Аллегра. Тетя изо всех сил старалась уверить меня, что идеи принадлежат Серафине, но я-то знаю, что она не захотела иметь с этим ничего общего и просто позволила Аллегре решать за нее. И надо признать, результат получился достойным, со вкусом и без лишней вычурности. Я видел слишком много мафиозных свадеб, где матери невест соревнуются друг с другом, стараясь перещеголять всех в семье, и в итоге выходит безвкусная какофония из показного хлама.
Пара гостей переговаривается вполголоса, но замолкает и поднимает головы, когда мы идем вперед по проходу. Я сразу узнаю одного из них, кузена Кристиано и его самого преданного капо.
— Николо. — Я дружелюбно улыбаюсь и протягиваю ему руку. — Спасибо, что пришел.
Он отвечает мне лишь натянутой улыбкой.
— Без проблем, — отвечает он так, словно оказывает мне одолжение.
Я засовываю руку обратно в карман, чтобы не поддаться искушению положить ее на рукоять пистолета.
— Кристиано здесь?
— Ага. Где-то тут. — Он проводит большим пальцем по губам.
Священник задерживается неподалеку, поэтому я встречаюсь с ним взглядом.
— Все в порядке?
— Все идеально, сэр. Но вам, пожалуй, стоит занять свои места. Остальные гости подойдут с минуты на минуту.
Николо желает мне удачи, а Эрроу сопровождает меня к алтарю, украшенному белыми розами и каллами.
Мы стоим там молча, и время тянется так, словно проходят часы, хотя на самом деле это всего лишь минуты. Когда шум в церкви становится громче, я оглядываюсь и вижу, что большинство гостей уже расселись. Ища брата, я замечаю его на краю скамьи у прохода, рядом с Кристиано. Он действительно умудрился устроиться в самом сердце самой могущественной семьи Нью-Йорка. Грудь наполняется гордостью, когда он кивает мне, подбадривая.
Я настоял, чтобы гости садились, где им удобно, за исключением ближайших родственников Серафины, ведь у меня самого, кроме Бенито, никого нет. Здесь присутствуют лишь несколько моих капо, но не весь состав, я не хочу еще сильнее напугать Серафину, которой и без того тяжело принять этот брак.
В животе у меня скручивается узел. Это не страх, а нетерпение. Где она? Я хочу ее увидеть. Хочу взглянуть на ту, с кем решил связать всю свою жизнь, на женщину, которая околдовала меня так, что мои губы произносят одно лишь признание, я не хочу никого, только ее. Я хочу скорее пройти через эту церемонию, чтобы увезти ее домой и начать новую жизнь, уже как законный союзник семьи Ди Санто и как ее муж.
В этом мире первая брачная ночь имеет огромное значение. Я не собираюсь, как некоторые, выставлять на показ окровавленные простыни, но я собираюсь начать готовить ее тело к тому, чтобы в конце концов овладеть им. С того момента, как я увидел ее, в голове у меня почти не осталось других мыслей. И хотя я не люблю казаться самоуверенным, ни одна женщина никогда не жаловалась на то, что я делал с ней в постели, поэтому я уверен, что смогу сделать так, чтобы моей жене было хорошо.
Тем не менее я никогда прежде не лишал женщину девственности. Я отказался от этого еще тогда, когда потерял свою собственную. Я знал, что как только возьму женщину своим членом впервые, я сделаю ее недоступной для любого другого мужчины. Мое право на нее станет безусловным, поэтому закономерно, что единственная женщина, у которой я заберу девственность, станет моей женой.
Орган начинает играть, и краем глаза я замечаю, как все гости встают и поворачиваются к задней части зала. Моя грудь сжимается, подчеркивая тук, тук, тук моего сердца. Я собираюсь стать женатым мужчиной, и эта мысль не пугает меня.
Я продолжаю держать взгляд прикованным к священнику и замечаю, как его глаза теплеют, когда двери в конце зала распахиваются. Всего несколько секунд требуется, чтобы Трилби, как подружке невесты, дойти до алтаря, и я позволяю себе украдкой взглянуть на нее. Я ничего не понимаю в крое платьев, но длинное платье оказалось темно-зеленого, лесного оттенка. Идеальная цветовая гамма для рыжеволосой невесты. Вскоре за ней идет Контесса в таком же платье, а ее длинные черные волосы собраны в заколку сбоку на шее.
Следом выходит младшая сестра, Бэмби У меня на секунду перехватывает дыхание. Ей всего шестнадцать, но ее фигура уже может соперничать с телом моей невесты, а глаза — те самые кошачьи, фирменные у Кастеллано. Я мгновенно готов пристрелить любого мужчину, чей взгляд задержится на ней, не потому что я хочу ее для себя, а потому что она младшая сестра Серафины, и у меня возникает необъяснимое желание ее защищать. Она все равно выйдет замуж внутри этого мира, и я знаю: мафиози будут драться за нее. Даже начнут войну.
Мои мысли прерывает шепот Эрроу у самого уха:
— Бля-я-я.
Мне приходится приложить все усилия, чтобы сохранить взгляд устремленным на стену перед собой.
Когда рядом со мной появляется белое миражное видение, я медленно поворачиваю голову.
И сглатываю.
Серафина выглядит великолепно.
Я не разбираюсь в платьях, но если бы одно платье могло превратить женщину в самое драгоценное, восхитительное, запретное лакомство, то это было бы именно оно.
Белый атлас скользит по ее телу, мягкий блеск подчеркивает аппетитные изгибы, которые, к счастью, вернулись с прежней силой. Лиф в форме сердца открывает идеальные купола нежной кожи, от которых мои брюки становятся тесными, а ее рыжие волосы завиты и уложены в замысловатую прическу на макушке. Жемчуг и кристаллы, вплетенные в пряди, создают впечатление, будто она пробиралась сюда сквозь легкую вьюгу.
Когда я, наконец, поднимаю взгляд к ее лицу, она смотрит на меня с тревогой, словно не уверена, понравится ли мне то, что я вижу. На ее лбу залегает едва заметная морщинка, а голубые глаза широко распахнуты и
