стоял ее маяк, и вглядывалась в проселочную дорогу: вот-вот поднимется пыль, а потом появится и одинокая фигура.
Он подойдет и скажет, а голос у него непременно будет бархатистый, чуть простуженный морскими ветрами:
– Милая барышня, как-то вечером я забрел в здешний лесок и случайно обронил там свой плащ («Конечно, он ни за что не признается, что сам укрыл меня им, но я-то знаю», – думала Ассоль, густо краснея), не попадался ли он вам?
Она обязательно смутится, и сердце у нее в груди заколотится быстро-быстро, протянет ему аккуратно сложенный и перевязанный кружевной ленточкой плащ и пролепечет:
– Не этот ли, господин?
Он скажет:
– Что вы! Мой был уже прохудившийся в нескольких местах, пыльный и старый.
Тогда она, еще больше смущаясь, заверит, что это именно тот плащ, который ищет благородный господин.
Тогда он присядет рядом, возьмет ее за руки и скажет, что на самом деле искал вовсе не плащ, а ее, что прошел сто морей, выдержал тысячу штормов, пятьсот раз садился на мель, но все равно добрался к ней. Потому она давно снилась ему, потому что он понял, что Ассоль из Каперны – его судьба. И уведет ее с собой, заберет на свой корабль, и они вместе отправятся в страну, где круглый год в цвету абрикосы[5].
Так мечтала Ассоль, улыбаясь и прижимая ладошки к пылающим щекам. На сей раз ее мечтаниям помешал тот, от кого меньше всего можно было ждать подвоха.
– Вот ты где! – воскликнул Эгль, выходя из-за спины. Старик тяжело дышал и держался за бок. – Я обегал все окрестности. Чего только не передумал за это время. Уже и похоронил тебя. А ты сидишь тут! Сидишь и смотришь на дорогу!
– Я жду, – произнесла она так, словно в этом ожидании и был смысл ее существования.
– Чего на сей раз? У моря погоды?
Она впервые видела Эгля таким раздраженным.
– Хозяина плаща. Капитана того корабля, что пришел вчера в Каперну.
Эгль присел рядом, положил ей руки на плечи, заглянул в лицо:
– Кажется, я все-таки отравил тебя сказками. Ты совсем-совсем не готова воспринимать реальность. – Он печально покачал головой. – Ну подумай сама: с чего бы тому капитану искать тебя в лесу и укрывать плащом?
– Потому что… ну ты же сам говорил… так сказано в пророчестве и что так будет…
– Да, будет корабль под алыми парусами и принц, они будут. А вот про капитанов с плащами в лесу я ничего не говорил…
Ассоль печально вздохнула.
– Но ведь кто-то же там был и укрыл меня?
– Возможно, это добрые духи сжалились над малышкой, уснувшей в лесу…
Ассоль не стала спорить, хотя и знала – Эгль неправ: плащ пах морем.
Старик поднялся и протянул ей руку:
– Идем, ты уже и так опаздываешь на встречу.
– Какую еще встречу? – непонимающе воззрилась на него Ассоль. И только теперь заметила, что у Эгля в руках не привычный посох, а старинное длинноствольное ружье.
– С капитаном Грэем! – напомнил Эгль, и Ассоль почти простонала. За прошедшее время она сумела убедить себя в том, что «серый осьминог» тоже был лишь дурным сном, мороком, наваждением. И хотя накануне она выполняла его поручение, решила, что делала это для себя, чтобы разузнать последние новости в Каперне. Но ничего ценного ей разведать не удалось.
Так она и сказала Эглю.
– Мне жаль, дитя. Но тебе все-таки лучше пойти и поведать об этом капитану Грэю. Помни, что от него зависит жизнь твоего отца.
Ассоль сникла. Реальность снова сурово и бесцеремонно вламывалась в ее мирок. И теперь даже Эгль не препятствовал столь беззастенчивому вторжению.
– Да, – уныло проговорила она, – ты прав, надо идти. Может быть, капитан Грэй поймет, что я бесполезна как лазутчица, освободит меня от своего поручения и разбудит Лонгрена…
– Вот поэтому идем.
Ассоль поднялась, опираясь на его руку, сунула под мышку свернутый плащ и двинулась следом за Эглем.
Тот дорогой спешно излагал свой план: он спрячется за камнем, откуда отлично видно всю бухту Острого мыса, и будет держать Грэя на мушке. И если мерзавец попробует сделать что-то с его милой Ассоль, тотчас же получит пулю промеж глаз.
Ассоль слушала вполуха. Ей совсем не хотелось видеться с «серым осьминогом» – он злил, пугал, выхолаживал. То были дурные, несвойственные ей и неприятные чувства.
Наконец – Эгль непрестанно тараторя, Ассоль горестно размышляя – они достигли бухты Острого мыса.
Старик указал Ассоль на тот самый камень (на деле целый утес), за которым собирался устраивать засаду.
– Иди, – сказал он, расположившись и прицелившись, – он уже ждет тебя и явно не в духе.
Ассоль фыркнула и поспешила вперед.
От скалы к пляжу, где прохаживался капитан Грэй, вел крутой каменистый спуск. Нога в неприспособленной для ходьбы по камням обуви соскользнула, и Ассоль полетела вниз. Она бы наверняка больно ушиблась, но сверток с плащом вовремя выпал и удачно расстелился прямо перед ней, смягчив удар.
Грэй уже был рядом, он протянул руку, желая помочь, но Ассоль вспомнила, как его ладонь превращалась в щупальце, оттолкнула ее и поднялась сама. Пусть неуклюже и совсем не грациозно.
– Видите, как спешила к вам! – недовольно проговорила она.
Грэй презрительно хмыкнул.
– О да, так торопилась, что опоздала на целых полтора часа.
Ассоль фыркнула рассерженным котенком и задрала нос, холодно процедив:
– Вы не уточняли, с которого именно часа и по который станете ждать меня. Сказали: в полдень. А полдень – это все, что после полудня.
Грэй рассмеялся:
– Удивительные рассуждения! Но не лишенные смысла! – И тут же его лицо стало серьезным и даже суровым. – Но вы все равно меня не послушались.
Взгляд его сделался острым и злым, Ассоль даже попятилась.
– О чем вы? – бормотала она, отступая. – Я же здесь, пришла…
Грэй надвигался, как штормовая волна, такой же потемневший и грозный.
– Пришли, – прошипел он, – но привели хвост! И ладно бы какого-то молодого и сильного парня, а то немощного старика! – Он схватил Ассоль за плечо и встряхнул, как тряпичную куклу: – Издеваетесь надо мной?! Играете?! Сильно не советую этого делать!
Ассоль не на шутку рассердилась, вскинула голову и, буквально испепеляя Грэя взглядом, сказала резко и зло:
– А вы, похоже, только и умеете, что угрожать слабым, беззащитным девушкам. Хотя, – она брезгливо скинула его руку с плеча (Грэй к тому времени уже ослабил хватку), – чего еще ожидать от головоногого моллюска.
Грэй отпустил ее и отпрянул, как от удара. Ассоль же смерила его презрительным взглядом.
«Серый осьминог» примирительно поднял руки:
– Хорошо, – спокойно сказал
